viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

      С.К. Бежанов, (ООО “Таас-Юрях Нефтегазодобыча”)

 

 

 

Защита геополитических интересов России, в том числе и на минерально-сырьевых рынках, – одна из важнейших государственных задач минерально-сырьевой политики страны. Россия, обладая крупным минерально-сырьевым потенциалом, полностью или в значительной степени удовлетворяет свой спрос в большинстве видов минерального сырья за счет внутренней добычи, однако положение с такими видами полезных ископаемых, как марганец, хром, графит, бокситы, титан, уран, стронций и некоторыми другими видами сырья остается напряженным. При современном уровне спроса и мировых ценах на минеральное сырье в стране практически нет крупных промышленных месторождений дефицитных полезных ископаемых и потребность в них удовлетворяется импортом из стран ближнего и даль­него зарубежья.

Напряженное положение с дефицитными видами минерального сырья может быть облегчено правильным построением государственной политики их закупок на мировом рынке, прежде всего, диверсификацией источников поставок и “привязкой” стран-поставщиков взаимными обязательствами по поставкам необходимых им технических средств и/или промышленных технологий, проведению геолого-разведочных и эксплуатационных работ в этих странах на объектах, которые впоследствии могут обеспечить возможность приобретения нужного России минерального сырья на приемлемых условиях. Широкие возможности сохраняются за Россией при получении минерального сырья и в счет погашения долгов развивающихся стран, в которых в прошлом проводились работы по созданию минерально-сырьевых баз силами советских специализированных организаций. Укрепление политических и экономических связей со странами, в которых имеется (или может быть создано с помощью России) избыточное количество запасов минерального сырья, необходимого нашей стране, – важнейшая задача переходного периода развития экономики нашей страны.

В современных условиях общеизвестное положение о том, что обеспеченность всеми видами минерального сырья является гарантом не только экономической и политической независимости, но и национальной безопасности государства, фундаментом благосостояния его населения и социальной стабильности, вполне справедливое в условиях плановой экономики и относительной экономической замкнутости не только бывшего социалистического лагеря в целом, но и отдельных входивших в него государств, в условиях открытой рыночной экономики, а также перехода от плановой экономики к рыночной в значительной степени теряет свою актуальность. Она, безусловно, по-прежнему остается очень важной. Но на первый план выступает проблема надежности ресурсообеспечения, основанного не только и не столько на освоении собственных ресурсов минерального сырья, сколько на создании таких прочных экономических связей между поставщиками и потребителями этих ресурсов, таких устойчивых и в то же время гибких систем экономической взаимозависимости поставщиков и потребителей, при которой стабильность поставок сырья в необходимых объемах и по приемлемым ценам становится настолько жизненно важнoй для обеих сторон, что системы эти “бесперебойно работают”, несмотря ни на какие изменения во внешнеполитической или внутриполитической обстановке в мире или в отдельных странах.

Взаимозависимость производителей и потребителей, продавцов и покупателей фактически превратилась в один из основополагающих принципов существования мирового сообщества в условиях свободных рыночных отношений, можно сказать, в экономический закон этого существования. К сфере освоения и использования ресурсов минерального сырья это положение имеет самое непосредственное отношение и проявляется особенно ярко. При этом нужно подчеркнуть, что речь идет не о бартере, не о простом обмене дефицитными видами сырья, а о таком взаимопроникновении экономик различных стран, которое обеспечивает жесткую политическую привязку партнеров друг к другу, отсутствие не только желания, но и практической возможности активного противостояния (экономического или тем более военного).

Примером может служить мировая система нефтеснабжения, успешно функционирующая более 30 лет, несмотря на экономические и политические кризисы, эмбарго, локальные военные конфликты на Ближнем Востоке и в Африке, частые общенациональные забастовки в нефтедобывающих странах и др. В рамках этой системы эффективно развивается экономика и таких “чистых нефтепотребителей”, как Япония, и таких “чистых нефтепроизводителей”, как Саудовская Аравия, и таких крупных индустриальных стран со “смешанным” (экспортно-­импортным) нефтепотреблением, как США, Канада, многие европейские страны и Россия, которая, в конечном счете, также успешно справляется со всеми трудностями переходного периода и прочно занимает одно из ведущих мест в системе мирового нефтеснабжения.

Мировой рынок нефти характеризуется нестабильностью цен, а в последние 2 года – тенденцией к их стремительному повышению. Однако распространенное мнение о том, что именно ОПЕК контролирует мировой рынок нефти, определяет уровень цен на нем, вряд ли можно признать справедливым. По нашему мнению, ситуация на рынке нефти определяется взаимоотношениями ведущих стран-нефтепотребителей, прежде всего США, Японии и западно-европейских стран, на которые приходится две трети всего мирового импорта жидкого топлива, и ОПЕК, обеспечивающей почти 60% мирового экспорта, с действиями которой обычно согласуются (но иногда и не согласуются) действия остальных стран-нефтеэкспортеров, не входящих в эту организацию. ОПЕК обеспечивает (в силу своих возможностей не всегда адекватных сиюминутной ситуации) стабильность мирового нефтеснабжения, в том числе и относительную устойчивость динамики цен (их выравнивание во время кратковременных спадов или взлетов), но никак не “контролирует” рынок и очень мало что на нем “определяет”.

Рассмотрим некоторые положения, необходимые для аргументации наших выводов.

Помимо кратковременных факторов (биржевая игра, опасность или реальность локальных военных или экономических конфликтов в районах нефтедобычи, крушение крупных нефтедобывающих компаний, взрывы нефтепроводов или нефтеперерабатывающих заводов, всевозможные слухи), которые, безусловно, лихорадят рынок и нагнетают атмосферу страха и неуверенности, способствуя взлетам и падению цен краткосрочных контрактов купли-продажи нефти, существуют и долгосрочные факторы, которые определяют общую положительную тенденцию изменения цены на нефть, отражающуюся в ее постоянном росте (хотя и в существенно меньших масштабах, чем в разовых сделках) в долгосрочных контрактах (длинных фьючерсах).

К таким долгосрочным факторам, прежде всего, относится общая – и нефтепродуцентов, и промышленно развитых стран-нефтепотребителей – заинтересованность в высоких ценах на нефть. Высокие (но не беспредельные, естественно) цены на нефть делают рентабельным широкое развитие и внедрение дорогостоящих новейших технологий разведки, добычи, транспортировки и переработки нефти, освоение месторождений нефти, расположенных в труднодоступных районах или связанных с трудными условиями ее извлечения. Кроме того, именно высокие цены на нефть обусловили интенсивное развитие энергосберегающих технологий, целых новых высокотехнологичных отраслей промышленности, в том числе связанных с производством прецизионной аппаратуры, новейших компьютерных технологий. Высокие цены на нефть привели к созданию и широкому распространению во всем мире малых и средних автомобилей, экономичных двигателей, эффективных присадок к топливу. О заинтересованности в высоких ценах нефтепродуцентов (в том числе и России), для которых “нефтедоллары”, поступающие от продажи нефти, таможенных сборов, налогов на добычу и прибыль компаний, экспортных пошлин и тарифов на транспортировку, являются основными наполнителями государственного бюджета, много говорить не приходится. Но нефтепродуценты, в том числе и ОПЕК, не могут продавать нефть по ценам, которые не устраивают потребителей. В связи с этим основной задачей ОПЕК является не столько “командование” на мировом рынке нефти, сколько выполнение роли “регулятора” поступления ее на рынок в количествах, необходимых главным потребителям, и по ценам этих главных потребителей устраивающим. Именно так и вела себя ОПЕК и в далеком прошлом, во время знаменитого “энергетического кризиса” и “эмбарго” начала 70-х гг. XX в., и в недавнем настоящем, во время забастовок нефтяников в Венесуэле и Нигерии или действия санкций ООН на нефтедобычу в Ливии и Ираке.

Вторым важным долгосрочным фактором, действующим в направлении неуклонного повышения цен, является давление рынка, т.е. увеличение спроса, обусловленное высокими темпами роста экономики как в развитых, так и в некоторых развивающихся странах, в особенности в странах с бурно увеличивающимся населением и столь же бурно увеличивающимся спросом на нефтепродукты для транспортного и бытового секторов (Индия, Китай).

По оценкам Европейской комиссии ООН, Министерства энергетики США, ИНЭИ РАН [1] и ряда ведущих российских ученых и специалистов [1-5] к 2020 г. потребление нефти в мире возрастет по оптимальному уровню развития мировой экономики до 5930 млн т, по замедленному – до 5135 млн т. При этом собственное потребление в главных нефтедобывающих странах увеличится незначительно. Основной прирост спроса прогнозируется в развивающихся странах – в 2,5-2,8 раза. До 90 % рост спроса произойдет за счет самих стран ОПЕК. Доля этих стран в мировой торговле нефтью увеличится до 75-80 % против 60 % в настоящее время. Импорт развитыми странами возрастет не более чем на 30-35 %, но роль этих стран как основных нефтепотребителей, естественно, принципиально не изменится.

До начала 70-х гг. XX в. предложения нефти на мировом рынке превышали ее спрос, цены были низкими, что перестало устраивать развитые страны-потребители. В 70-е гг. искусственно организованная США руками ОПЕК “нехватка” нефти привела к увеличению ее цены в 6 раз (с учетом инфляции). С 1980 г. предложение вновь превышало спрос, что привело к временному снижение цен; особенно резкий спад (до 13,4 дол/баррель) был отмечен в 1998 г. Падение цен в этот период было обусловлено экономическим кризисом в Азии и Бразилии, но в еще большей степени – несогласованными действиями самих нефтепродуцентов, увеличением добычи крупными нефтедобывающими странами (Россия, Мексика, Норвегия и др.), не входящими в ОПЕК, превышением квот на добычу, установленных в 1977 г. самими странами-членами ОПЕК, нелегальными поставками значительных количеств нефти Ливией и Ираком сверх квот, ограниченных санкциями ООН. Все это создало серьезные трудности для стран-экспортеров нефти, в том числе и для России. В результате заметно сократились доходы российского бюджета, что послужило одной из причин финансового кризиса (дефолта) в стране в 1998 г.

Принятие срочных мер и подписание в марте 1999 г. соглашения между ОПЕК и другими нефтедобывающими странами на взаимное ограничение добычи нефти до суммарного объема, соответствовавшего спросу на рынке, способствовало росту цен до приемлемого уровня 26 дол/баррель, а в конце 1999 – начале 2000 г. – до 30 дол/баррель, что с учетом инфляции свидетельствовало о практической стабилизации цен.

Затем в результате “несогласованных” действий некоторых членов ОПЕК суммарная добыча нефти странами этой организации вновь увеличилась более чем на 150 млн т – до 1530 млн т, и предложение на мировом рынке вновь превысило спрос, в результате чего цены в октябре 2001 г. упали до 18-19 дол/баррель. Поэтому в конце 2001 г. ОПЕК и независимыми нефтедобывающими странами (Россия, Мексика, Норвегия) пришлось принимать новое совместное решение о сокращении добычи на 2 млн баррелей в сутки, что стимулировало рост цен в середине 2002 г. до 25-26, а к концу года – вновь до 30 дол/баррель. В 2003 г. цены удерживались в рамках коридора 22-29 дол/баррель, а в 2004 г. – поднялись до 44-45 дол/баррель, в 2005 г. – превысили 60 дол/баррель, что было признано “справедливой ценой” руководством ОПЕК и не оспаривалось ни одной развитой страной-потребителем.

Таким образом, ОПЕК “вела себя” вполне предсказуемо и в полном соответствии с той моделью, которая была описана.

Следовательно, сегодня нельзя говорить о “диктате ОПЕК” стран-членов (или вообще “диктате” стран-продуцентов) на мировом рынке нефти, какими бы “монополистами” эти продуценты ни казались. На примере нашей собственной страны можно наглядно убедиться, что, несмотря на то, что Россия занимает ведущие позиции по поставкам на мировой рынок нефти и газа, она практически не может ничего “диктовать”: ни объемы поставок, ни цены на сырье, а вынуждена постоянно приспосабливаться к требованиям рынка.

Самый крупный поставщик нефти на мировой рынок – Саудовская Аравия – в 2004 г. только тем и занималась, что “латала прорехи”, возникавшие в мировой системе нефтеснабжения то из-за забастовок нефтяников в Нигерии и Венесуэле, то из-за опасности перекрытия путей доставки нефти из района Персидского залива вследствие действий стран коалиции в Ираке, не позволяя ни уменьшить поступление нефти на мировой рынок, ни катастрофически взвинтить цены на топливо. Причем, делала это даже тогда, когда страны, не входящие в ОПЕК, в том числе Россия и Норвегия, категорически отказались увеличить поставки нефти, чтобы притормозить рост цен. Саудовская Аравия была единственной страной, которая перед началом военных действий в Ираке, вопреки “единодушной” угрозе остальных арабских стран-нефтепроизводителей прекратить поставки нефти США, Великобритании и остальным странам, поддержавшим США, в случае вступления их войск в Ирак заявила о готовности полностью компенсировать весь дефицит нефти, который может образоваться в этом случае на мировом рынке (речь шла об увеличении экспорта из Саудовской Аравии не менее чем на 1,5-2,0 млн баррелей/сут, т.е. почти на треть). Это заявление не позволило взорвать рынок нефти ни перед вступлением войск коалиции в Ирак, ни тогда, когда это вступление реально состоялось. Впрочем, следует отметить, что остальные арабские страны-нефтепродуценты достаточно быстро “опомнились” и никаких “санкций” по отношению к США и другим странам, принявшим участие в операции в Ираке, не последовало. Таким образом, роль Саудовской Аравии (и ОПЕК в целом, поскольку все решения о ценах и квотах добычи принимаются странами этой организации совместно и более или менее строго выполняются, а словесные угрозы редко реализуются на практике) в качестве регулятора (но не диктатора!) мирового рынка нефти вполне очевидна.

Кроме того, ни о каком “диктате” развитых стран-потребителей (или только США) говорить тоже не приходится. В существенном снижении цен на нефть по сравнению с нынешним уровнем ни США, ни какая-либо другая промышленно развитая страна, включая и Россию, не заинтересованы. Поэтому правильнее говорить не столько о каких-либо действиях промышленно развитых стран, направленных на “захват дешевой нефти”, сколько о стремлении к обеспечению устойчивых поставок нефти в соответствии с заключенными контрактами, в особенности долгосрочными без внезапных резких сокращений или столь же резких выбросов излишних партий нефти, лихорадящих рынок. И если за эту устойчивость поставок нужно платить цену, которую обе стороны считают “справедливой”, то никакого нажима на страны-экспортеры не будет, в нем нет необходимости.

Таким образом, мировой рынок нефти (или что то же самое – мировая система нефтеснабжения) функционирует более или менее сбалансированно в интересах обеих сторон – и развитых стран-потребителей, и стран-поставщиков. Баланс этот обеспечивается, прежде всего, тем, что в большинстве случаев нефтедоллары стран-продуцентов как членов ОПЕК, так и независимых экспортеров (за исключением России и Норвегии) почти полностью вкладываются в нестратегические (но очень важные и прибыльные) отрасли национальных экономик развитых стран-потребителей (США, Канады, Японии, ряда западно-европейских стран). Кроме того, экспортная продукция стран-потребителей в значительной степени направляется в страны-­нефтеэкспортеры. Это делает страны-нефтепродуценты гораздо более заинтересованными в бесперебойном развитии экономики стран-нефтепотребителей, нежели в противостоянии им или в решении любых своих локальных политических, территориальных и религиозных проблем. Поэтому существующая мировая система нефтеснабжения оказывается не только устойчивой, но и гибкой, легко и быстро приспосабливающейся к внезапным изменениям ситуации (уменьшению или даже полному прекращению поставок нефти из какой-либо страны), о чем уже упоминалось. По мнению автора статьи, описанная система мирового нефтеснабжения является оптимальной моделью экономических взаимоотношений производителей и потребителей минерального сырья в настоящее время и в обозримой перспективе.

Россия достаточно легко и быстро вошла в эту систему в качестве одного из независимых нефтеэкспортеров (обладая, правда, еще и статусом наблюдателя в ОПЕК). Произошло это, с одной стороны, вследствие очень большой емкости мирового нефтяного рынка и отсутствию реальной жесткой конкуренции экспортеров (при наличии определенной согласованности действий и соответствующей дисциплины в реализации принятых совместных решений). С другой стороны, экономика России в силу объективности переходного периода характеризуется чертами как промышленно развитой страны (высокий уровень технологичности промышленности и развития науки, в том числе фундаментальной, массового образования, компьютеризации и т.д.), так и в определенной степени развивающейся страны (базирование экономики и благосостояния народа преимущественно на экспорте минерального сырья и других природных богатств, слишком резкая социально-демографическая и географическая дифференциации населения, слишком большой объем вывоза капитала и др.). Поэтому в активной и релевантной по отношению к остальным “игрокам” деятельности России в рамках мировой системы нефтеснабжения объективно заинтересованы все – и развитые страны-потребители, и развивающиеся страны-экспортеры, и, прежде всего, сама Россия. “Дикие игроки” с их непредсказуемым поведением, дестабилизирующим рынок, никому не нужны. Экономически сильная Россия, которая благодаря своему огромному минерально-сырьевому потенциалу могла бы выступать в качестве одного из основных гарантов устойчивости и гибкости мировой системы нефтеснабжения (а также аналогичных систем по другим важным для мирового сообщества полезным ископаемым) – это не политический лозунг и не химера, а объективная необходимость, реальность сегодняшнего дня.

Совершенно очевидно, что, находясь в системе, необходимо соблюдать некоторые сложившиеся в этой системе правила и самоограничения. Одним из таких неписанных правил является, в частности, возможность взаимопроникновения капиталов и технологий, обеспечивающая наибольшую эффективность производства обеих (или многих) участвующих в этом процессе сторон. Конечно, соблюдение этого правила иногда приводит к ущемлению интересов местных производителей, чья продукция нередко оказывается неконкуренто­способной. Но рынок – это рынок. Поэтому, например, заводу нефтяного оборудования в какой-либо из стран СНГ, до сих пор выпускающему устарелые скважинные насосы, придется либо поднять уровень своего производства хотя бы до уровня своих конкурентов в Румынии, не говоря уже о США, либо исчезнуть с рынка.

В б.СССР практически действовала система экономической взаимозависимости республик и регионов внутри республик, что было вполне эффективно в условиях автаркии (замкнутости) этой системы и централизованного административно-командного планирования. Теперь осталась только “межрегиональная система” в пределах Российской Федерации. Наряду с укреплением этой “внутренней системы взаимозависимости” нашей стране предстоит приложить немало усилий и для определенного восстановления прежней (но уже не административно-командной, а обусловленной объективной необходимостью и взаимной выгодой) системы взаимозависимости стран СНГ, укрепления ее стабильности и повышения эффективности действия в интересах России для борьбы с “центробежными” тенденциями, получившими развитие в последние годы в странах ближнего зарубежья (Азербайджан, Грузия, Казахстан, Туркменистан, Узбекистан, Украина), стремящихся выйти на мировые рынки минерального сырья, прежде всего нефти и газа, в обход России, предпочитая прямое сотрудничество с американскими, европейскими, японскими, китайскими компаниями в ущерб сложившимся многолетним экономическим связям между нашими странами.

Наглядным примером такой “центробежной” тенденции является развитие ситуации в Закавказье и Центральной Азии, прежде всего, строительство магистрального нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан (Baku-Tbilisi-Ceyhan, ВТС). Контракт на строительство трубопровода из Баку через Грузию до турецкого порта Джейхан на Средиземном море был подписан 18 ноября 1999 г. в Стамбуле. Для реализации этого проекта 1 августа 2002 г. на Каймановых островах была учреждена трубопроводная компания BTC Co. Ее акционерами являются: британская BР – 30,1 % акций (оператор проекта), азербайджанская национальная нефтяная компания (ГНКАР) – 25 %, американская “Unocal” – 8,9 %, норвежская “Statoil” – 8,71 %, турецкая TPAO – 6,53 %, итальянская ENI – 5 %, французская “Total” – 5 %, японские “Itochu” – 3,4 % и “Inрex” – 2,5 %, американские “ConocoРhilliрs” – 2,5 % и “Amerada Hess” – 2,36 %.

Общая протяженность BTC составляет 1762 км (азербайджанский участок – 443 км, грузинский – 248 км, турецкий – 1071 км). Пропускная способность нефтепровода планируется в объеме более 50 млн т нефти в год, но она может быть увеличена до 70 млн т в год. Тариф прокачки нефти от Сангачальского терминала на каспийском побережье близ Баку до Джейхана составит 24 дол/т (для сравнения укажем, что Транснефть настаивает на необходимости повышения транзитного тарифа по трубопроводу Каспийского трубопроводного консорциума Тенгиз – Баку – Новороссийск до 38 дол/т). Начало экспорта азербайджанской нефти из порта Джейхан намечено на IV квартал 2005 г. Стоимость строительства BTC составляет 3,3 млрд дол., а с учетом выплат по кредитам – 3,6 млрд дол. Эксплуатация нефтепровода рассчитана на 40 лет. Как ожидается, рентабельность в течение 20 лет составит не менее 12,5 % в год [5].

С вводом нефтепровода в строй в мае 2005 г. азербайджанская нефть, раньше поступавшая в нефтепровод Каспийского трубопроводного консорциума и продававшаяся в Новороссийске в смеси с российскими нефтями, что приносило нашему государству серьезную прибыль в виде платы за транзит, перевалку и маржи с продаж, начинает во все большем количестве направляться по трубопроводу ВТС непосредственно в турецкий порт Джейхан и оттуда на европейские рынки Средиземноморья. По заявлению президента ГНКАР Натига Алиева [5], национальная компания Азербайджана пока не намерена отказываться и от трубопровода Баку – Новороссийск, но “северный маршрут” в ближайшие несколько лет будет играть роль действующего запасного трубопровода на случай, если вдруг возникнет необходимость провести какие-то профилактические работы или какая-нибудь непредвиденная ситуация может временно ограничить экспорт по ВТС, однако лишь до тех пор, пока ГНКАР не убедится в надежности и безопасности маршрута ВТС.

Казахстан тоже получил допуск в нефтепровод ВТС. Ежегодный объем казахстанской нефти, экспортируемой через Азербайджан, составит 20-25 млн т. Основой для прокачки казахстанской нефти по BTC станет нефть, которая будет добываться с морского месторождения Кашаган, расположенного в северной части акватории Каспийского моря. Существующее российское направление не исключается, но главным экспортным маршрутом кашаганской нефти считается BTC, поскольку компании ENI, “Total”, “ConocoPhiliрs”, “Inрex”, участвующие в разработке месторождения Кашаган, имеют долю и в BTC, что дает им право транспортировать по трубопроводу не только свою нефть, но и нефть других участников кашаганского проекта. Соглашение предусматривает создание трубопроводной системы из казахстанского порта на Каспийском море Актау до Баку для перевозки казахстанской нефти из Кашагана в Баку танкерами и дальнейшей транспортировки по нефтепроводу BTC в Джейхан. Следует отметить, что Казахстан уже с октября 1996 г. транспортирует свою нефть с месторождений суши через Азербайджан до черноморских портов Грузии в Батуми и Супсе, где действуют экспортные терминалы, с использованием танкеров и железной дороги. Естественно, что вся прибыль от этой перевозки нефти достается Азербайджану и Грузии, а сама нефть поступает на мировой рынок в обход России.

В добыче нефти в Казахстане активно действует китайская национальная компания CNPC, которой принадлежат крупные пакеты акций ряда государственных нефтедобывающих компаний. Предполагается подписание соглашения казахской госкомпании “Казмунайгаз” с южнокорейской “Korea National Oil Corр.” (KNOC) на нефтяную разведку на одном из казахстанских участков шельфа Каспия, что станет первым шагом Сеула в расширении присутствия на рынке нефти и газа Центральной Азии [5]. Консорциуму будет принадлежать 27 % месторождения Жамбыл, расположенного в северо-западной части казахстанского сектора Каспия, с возможностью в дальнейшем выкупить у “Казмунайгаза” еще 23 %.

В апреле 2003 г. Россией и Туркменистаном было подписано соглашение о сотрудничестве в газовой отрасли на 25 лет. В рамках соглашения был подписан также 25-летний контракт, в соответствии с которым в 2004 г. Россия закупила 4,5 млрд м3 природного газа. В 2005 г. поставки предполагается довести до 6-7 млрд м3 с последующим ежегодным увеличением. Согласно контракту “Газпром” будет закупать туркменский газ по 44 дол. за 1000 м3 [5]. Тем не менее Туркменистан активно ищет пути выхода на мировой рынок газа в обход России. В настоящее время действует лишь небольшой газопровод в Иран, по которому подается около 8 млрд м3 газа в год. Но уже интенсивно прорабатывается вопрос о строительстве крупного экспортного газопровода из Туркменистана через Афганистан в Пакистан. В этом проекте может принять участие и Индия. В таком случае газопровод будет продлен и свяжет все четыре страны.

Грузия и Иран договариваются об энергетическом сотрудничестве. Уже подписаны документы, касающиеся совместной реабилитации грузинских теплоэлектростанций, линий электропередач. Грузия очень заинтересована в альтернативных поставщиках газа: в настоящее время газ в страну поставляют только российские компании НГК “ИТЕРА” и “Газпром”. В 2006 г. со сдачей в эксплуатацию экспортного газопровода Баку – Тбилиси – Эрзурум, Грузия в оплату транзитного тарифа получит также азербайджанский газ из месторождения-гиганта Шах-Дениз, но не более 500-600 млн м3 в год, что не соответствует потребности Грузии в природном газе (1,5-2,0 млрд м3 в год). Поэтому рассматриваются вопросы поставок в Грузию необходимых количеств иранского газа через Азербайджан, для чего Иран планирует выделить грант в размере 2,5 млн дол. на реабилитацию старого газопровода, по которому в 80-е гг. XX в. поставлялся газ из Азербайджана в Грузию, а также – строительства иранскими специалистами гидроэлектрической станции в Грузии и поставок в летнее время электроэнергии из Грузии в Иран [5]. Следует отметить, что ранее руководство Армении активно лоббировало проект по поставке иранского газа в Грузию по трубопроводу Иран – Армения, который будет сдан в эксплуатацию в начале 2007 г. Однако “Газпром”, который контролирует газовый рынок Армении, дал понять, что российская сторона примет участие в строительстве армянского участка газопровода лишь в том случае, если данный трубопровод в будущем не будет использован в целях транзита иранского газа в третьи страны. После этого Грузия сконцентрировала свое внимание на импорте иранского газа через Азербайджан. Россия упустила шанс сохранить серьезную роль в системе газоснабжения этого региона. Более того, на наших глазах создается локальная система взаимозависимости Азербайджана, Ирана и Грузии, в которую могут войти также Казахстан и Туркменистан, имеющая четкую антироссийскую направленность. А вскоре к этой системе может присоединиться и Украина, которая активно стремится уменьшить зависимость от поставок нефти из России. В настоящее время в украинском нефтяном импорте российская нефть составляет порядка 85 %. Однако новое правительство Украины изучает возможность импорта нефти из Ливии или Ирака через турецкий порт Джейхан. Украина может также инициировать строительство газопровода для транспортировки природного газа из Туркменистана в Европу в обход России через Каспийское море, Азербайджан и Грузию и нефтепровода через Черное море и Грузию, по которому будет импортироваться каспийская нефть. В случае реализации данного проекта Украина получит доступ к месторождениям нефти Азербайджана и Казахстана, и каспийская нефть через Крым пойдет в Западную Европу по уже имеющимся транспортным системам. Коллективное обеспечение безопасности этого энергетического коридора вполне могло бы гарантировать мир и стабильность на всем Южном Кавказе. Такое развитие событий не только усилит региональное сотрудничество в рамках организации ГУУАМ, но и даст новый импульс экономической интеграции стран-участниц. Очень жаль, если среди них не будет России.

С инженерной точки зрения построить подводный трубопровод Супса – Крым протяженностью около 600 км не очень сложно. Все технические проблемы такого строительства были успешно решены еще 3 года назад во время прокладки трансчерноморского газопровода “Голубой поток” из России в Турцию. Этот опыт, равно как и финансовое участие в проекте, Россия могла бы внести в качестве своего вклада в создание системы нефтегазоснабжения региона и тем самым ослабить ее антироссийскую направленность. Финансовая нагрузка на российский бюджет при этом вряд ли будет непосильной: это самый оптимальный и рентабельный маршрут доставки каспийской нефти на рынки Восточной и Центральной Европы, и если учесть, что Европа давно желает диверсифицировать свой импорт энергоносителей, то проблемы с финансированием такого многозначительного проекта, по всей вероятности, не возникнут.

Если и в дальнейшем участие России в проектах освоения и поставки нефти и газа Кавказско-Центрально-Азиатского региона будет ограничено, то она рискует потерять в нем все рычаги политического и экономического влияния. Необходимо принимать срочные меры по укреплению экономических связей нашей страны со странами Закавказья и Центральной Азии. Например, существенное повышение цен на закупаемый у Туркменистана газ по сравнению с указанным уровнем 44 дол. за 1000 м3 и увеличение объема закупок газа, возможно, сделали бы для этой страны менее привлекательным проект строительства трансафганского газопровода в Индию и Пакистан. Если же нет, то “Газпрому” имеет смысл предложить финансовое и техническое участие в этом газопроводе с целью “распространения” складывающейся системы взаимозависимости и на Юго-Восточную Азию, но уже с участием России. Совершенно очевидно, что отношение России к предполагаемому созданию новой нефтегазо­транспортной системы Кавказ – Украина тоже требует серьезной корректировки.

Региональная межгосударственная система экономической взаимозависимости на минерально-сырьевой основе может быть создана Россией и странами Северо-Восточной Азии. Поставки восточно-сибирского газа и нефти в Китай, Республику Корея, Монголию и другие страны этого региона в обмен на гарантированные поставки из них по приемлемым ценам необходимого России минерального сырья (плавикового шпата, бентонита, графита, рения и др.), а также в ряде случаев на взаимное разрешение на участие компаний этих стран в освоении ресурсов минерального сырья (например, китайских компаний – в нефтяных и газовых проектах в Восточной Сибири, а российских компаний – в аналогичных проектах в Китае) в других отраслях народного хозяйства (автомобильной, строительной, туристической) могли бы стать серьезной основой формирования стратегии экономической кооперации России и стран Северо-Восточной Азии на длительную перспективу. Решение Правительства РФ о строительстве трубопроводной системы Восточная Сибирь – Тихий океан закладывает прочную основу такого международного сотрудничества. Уже известно, что в первую очередь будет построен трубопровод до Сковородино, в 70 км от границы с Китаем, пропускной способностью 30 млн т нефти в год. Сковородино, где будет построена нефтеналивная эстакада для обеспечения возможности перевалки нефти в цистерны, соединен железной дорогой и с Китаем, и с портом Перевозное на Тихом океане.

Остается нерешенной проблема использования огромных разведанных и потенциальных ресурсов газа Восточной Сибири, для которой пока нет реального рынка сбыта. В свете изложенных соображений о создании системы взаимозависимости России и стран Северо-Восточной Азии самым целесообразным было бы принятие на государственном уровне решения о строительстве экспортного газопровода (или системы газопроводов) в Китай и другие страны региона. Идея о поставках в регион сжиженного газа из месторождений Сахалина не представляется продуктивной: сжиженный газ Сахалина целесообразнее направлять танкерами на рынки Японии и прибрежных стран региона, а в Китай – строить сухопутные газопроводы и не омертвлять запасы газа уже известных крупных и гигантских месторождений.

Россия могла бы использовать свое огромное международное влияние и для создания региональных межгосударственных систем экономической взаимозависимости в ряде “горячих” регионов мира, в частности, на Ближнем Востоке. Создание по инициативе и при коспонсорстве России (или даже при непосредственном участии российских компаний) системы экономической взаимозависимости (прежде всего, в области снабжения нефтью, газом и продукцией высокотехнологичного сельского хозяйства, в строительстве и международном туризме) Израиля, Египта, Иордании, Катара, Ирака, Турции, будущего Палестинского государства способствовало бы не только росту экономики и благосостояния народов этих стран, но и укреплению мира и политической стабильности в этом наиболее взрывоопасном сегодня регионе, резкому снижению уровня международного терроризма и экспансии исламского радикализма. Если бы России удалось сыграть ведущую роль в этом процессе, это не только восстановило бы утерянные политические и экономические позиции нашей страны в арабском мире, но и существенно облегчило бы внешнеэкономическую деятельность российских компаний в странах региона.

 

ЛИТЕРАТУРА
1. Конторович А.Э. Состояние сырьевой базы углеводородов и перспективы развития нефтяной и газовой промышленности России / А.Э.Конторович, П.П.Садовник // Природно-ресурсные ведомости. – 2002. – № 7, 8.
2. Минерально-сырьевая база топливно-энергетического комплекса России. Состояние и развитие / Глав. ред. В.З.Гарипов, Е.А.Козловский. – СПб.: ВСЕГЕИ, 2003.
3. Салманов Ф.К. Топливно-энергетический комплекс России в период реформ (итоги и прогноз) / Ф.К.Салманов, А.Н.Золотов // Геология нефти и газа. – 1996. – № 4.
4. Трутнев Ю.П. О долгосрочной Программе изучения недр и воспроизводства минерального сырья (2005-2010 и до 2020 г.) // Минеральные ресурсы России. Экономика и управление. – 2004. – № 5.
5. Туран. Узбекское информационное агентство. Ежедневные выпуски. – Баку, 2005.

 


©  С.К. Бежанов,, Журнал "Геология Нефти и Газа", 1-2006
 

 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru