viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

Выпуски журналов

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал

        Анатолий Петрович Ставский, (Директор, ИАЦ “Минерал”)
        Вячеслав Николаевич Войтенко, (Геолог, ИАЦ “Минерал”)

 

 

 

Трудно найти менее привлекательную сферу вложения капитала, чем геолого-разведочный бизнес. Затратив значительные средства на поиски алмазов, можно не обнаружить аномалию трубочного типа или окажется, что аномалообразующий объект имеет иную природу, или кимберлитовая трубка не содержит алмазов, или открытое месторождение не имеет промышленного значения. В любом из этих случаев вложенные инвестором средства будут безвозвратно потеряны.

Многообразие типов месторождений и факторов рудного контроля, неполнота информации о характере геологического строения исследуемого участка, огромное число природных параметров, влияющих на промышленную значимость месторождения, определяют сверхрисковый характер геолого-разведочных работ (ГРР). По данным Роснедра из 100 перспективных участков, выделенных на стадии региональных геологических исследований, лишь один, в конце концов, становится месторождением. 

Тем не менее в 2004 г. во всех странах мира на поиски и разведку месторождений только цветных, драгоценных металлов и алмазов частными компаниями по данным Metals Economics Group (Канада) было затрачено 3,8 млрд дол.* Что же заставляет прагматичных бизнесменов ввязываться в рискованную игру на такие деньги? Конечно же, это возможность открытия крупного месторождения, которое позволит не только компенсировать все понесенные затраты, но и получить немыслимую в иных отраслях прибыль.

* Здесь и далее – канадские доллары.

Очевидная специфика геолого-разведочной деятельности обусловила постепенное отделение ее от собственно горного бизнеса и появление особых, так называемых юниорных компаний (junior companies), которые не ведут добычу полезных ископаемых, а специализируются лишь на поисках и оценке новых месторождений. По данным Canadian Intergovernmental Working Group of the Mineral Industry в 2004 г. в Канаде работало 547 юниорных компаний, которые выполнили ГРР на твердые полезные ископаемые на сумму 488,3 млн дол. В то же время 114 крупных горных компаний (senior companies) выполнили в Канаде ГРР на сумму 490,9 млн дол.**

** Таким образом, в Канаде в 2004 г. выполнено ГРР на твердые полезные ископаемые на сумму 979,2 млн дол., в 5 раз больше, чем в России.

В России на протяжении последних 12-13 лет прирост запасов основных видов полезных ископаемых не восполняет их погашения при добыче, остро ощущается недостаток объектов, подготовленных для разведки, поэтому проблема интенсификации ГРР становится все более актуальной. Решать ее можно разными способами; лучшим из них является поэтапное внедрение в отечественную практику механизмов, которые давно апробированы и хорошо зарекомендовали себя в других странах. Особенно актуальна для России проблема становления отечественного малого (юниорного) геолого-разведочного бизнеса, который в рамках действующего российского законодательства о недрах не может возникнуть в принципе.

Данная статья посвящена анализу канадского опыта государственного управления ГРР на твердые полезные ископаемые*** и возможностей его использования в условиях современной России.

*** Поиски и оценка месторождений нефти и газа имеют свою специфику и должны анализироваться отдельно.

Любой бизнес, и геолого-разведочный в том числе, стремится в те страны и регионы, где ему комфортней работать. Характер и уровень налогообложения, стоимость рабочей силы, наличие политических рисков, степень криминализации общества и масса иных параметров рассматриваются и анализируются при выборе объектов вложения капитала. В процессе планирования ГРР, помимо общих факторов, учитываются также геологические перспективы, особенности правового регулирования и государственного управления геолого-разведочным процессом, которые прямо влияют на решение компании вложить деньги в поиски и оценку месторождений полезных ископаемых. Не касаясь геологических перспектив (с этим в России все в порядке), попробуем сформулировать четыре основные организационно-правовые проблемы, которые должна решить компания, приступающая к ГРР на твердые полезные ископаемые.

    1. Доступ к архивной геологической информации. Профессиональный геолог приступает к анализу результатов работ предшественников еще до начала ГРР, на стадии выбора участка, и продолжает его на протяжении всего цикла работ. Широкое использование архивных и фондовых материалов, результатов бурения ранее пробуренных скважин является приоритетной задачей частных компаний, стремящихся получить максимальный результат за минимальные деньги. По оценкам Геологической службы штата Иллинойс (США) использование архивных данных и результатов бурения позволяет снизить стоимость планируемых ГРР на 40-70 %. Поэтому доступность фондовых материалов прямо влияет на инвестиционную привлекательность геолого-разведочного бизнеса.

    2. Получение и передача прав пользования недрами. В любой стране ГРР начинаются с приобретения прав пользования недрами; простота и прозрачность этой процедуры часто определяют решение компании об инвестициях в поисковые работы. Еще большее значение имеет возможность передачи (свободной продажи) прав пользования недрами. Для юниорных компаний этот фактор вообще играет определяющую роль, так как они изначально не предполагают доводить объект до эксплуатационной стадии, а намереваются выполнить некий объем ГРР на участке, резко увеличить его перспективы и продать в нужный момент с максимальной выгодой.

    3. Финансирование ГРР. Эта проблема особенно остро стоит перед небольшими независимыми геолого-разведочными компаниями. Они не могут финансировать ГРР в должном объеме за счет собственных средств и часто не могут получить кредит в банке (без залога не дают). Следовательно, у них остается один путь – привлечение средств на рынке рискового капитала.

    4. Налогообложение при проведении ГРР имеет свою специфику в связи с их чисто затратным характером (от начала поисковых работ до начала продаж горной продукции и получения первой прибыли проходят многие годы). Поэтому компании, проводящие ГРР, вправе рассчитывать на особый подход к налогообложению их бизнеса.

Образно выражаясь, можно сказать, что геолого-разведочный бизнес стоит на четырех “столпах”, конструкционные характеристики которых целиком зависят от действий органов государственной власти. Государство, на деле стремящееся привлечь капитал в ГРР, должно принять такие законы и создать такую систему государственного управления, которые будут служить надежной опорой геолого-разведочным компаниям. В ином случае нельзя рассчитывать на приток частных инвестиций в эту специфическую сферу бизнеса (рисунок).

        Доступ к архивной геологической информации

Геологическая информация появляется в результате работ, выполняющихся как государственными предприятиями (геологическими службами), так и частными компаниями. Карты, отчеты и иные материалы, выпускаемые федеральной и провинциальными геологическими службами Канады (равно как геологическими службами США, Австралии и многих других стран), относятся к категории общественных благ и продаются всем желающим за символическую цену (от 5 до 75 дол.), которая покрывает лишь затраты на копирование.

С другой стороны, геолого-разведочная отрасль Канады обязана передавать все отчеты о результатах работ, а также первичные данные (буровые журналы, документацию горных выработок, керн и пр.) в государственные архивы и фонды. В Канаде действуют законы, по которым результаты любых ГРР, выполненных на территории страны частными компаниями, на протяжении некоторого времени могут составлять коммерческую тайну, а затем должны быть переданы в открытый доступ. Результаты бурения становятся общедоступными через 2 года для любой части Канады, сейсмические данные для территорий (но не провинций) и шельфа – через 5 лет. В провинциях сейсмические данные остаются частными. Их можно свободно приобрести через специальных маклеров, приблизительно за 10-20 % стоимости работ. Срок частного использования результатов партнерских или контрактных работ частных компаний с геологическими службами составляет не более 1-2 лет, после чего данные переходят в свободный доступ. Керн и образцы хранятся в крупных хранилищах провинциального и федерального уровня, где они также доступны за незначительную плату.

Таким образом, в Канаде любой недропользователь (и просто наблюдатель, присматривающийся к этому бизнесу) за весьма умеренную плату имеет полный доступ ко всем материалам предшествующих работ на всей территории страны. Значительная часть данных доступна пользователям сети Интернет во всем мире, в том числе и через активно развивающийся федеральный Интернет-портал Canadian Geoscience Knowledge Network.

В России ситуация прямо противоположная. Первая проблема, с которой сталкивается потенциальный недропользователь, – это проблема доступа к геологической информации. В действующем Законе РФ “О недрах” сказано, что геологическая информация, полученная за счет бюджетных средств, является собственностью государства и предоставляется на возмездной основе, а информация, полученная за счет средств недропользователей, является их собственностью.

Основной массив информации по геологии и полезным ископаемым территории Российской Федерации был получен в советское время за счет бюджетных средств, является государственной собственностью и находится на хранении в системе геологических фондов. При этом доступ к наиболее информативным картам (масштабов 1:50 000 и 1:25 000) и отчетам ограничен еще и по режимным соображениям.

За 13 лет, прошедших с момента принятия Закона РФ “О недрах”, государство как собственник информации так и не смогло определиться, что же ему делать с этим богатством и за сколько его продавать. Решением Правительства РФ № 57 от 25.01.2002 г. была установлена минимальная величина платы в размере 10 000 р., а за верхний предел принята величина затрат государства на получение геологической информации. В 2005 г. МПР России подготовило новый проект методики определения размера платы за пользование геологической информацией. В соответствии с проектом для недропользователей, проводящих поисковые работы за счет собственных средств, плата может достигать 400 тыс. р. за один отчет. Очевидно, что разработчики методики принимали во внимание исключительно текущий фискальный эффект и не учитывали перспективные государственные интересы по стимулированию воспроизводства минерально-сырьевой базы.

В случае если юридическое лицо не является недропользователем, а только собирается им стать, доступ к геологической информации ему закрыт. Недропользователям закрыт доступ к геологической информации по смежным территориям (такие данные необходимы для проведения сравнительного анализа и более полной оценки “своего” объекта). Что же касается данных, полученных за счет внебюджетных средств, то они вообще выпадают из геолого-разведочного процесса на неограниченно долгий срок, так как доступ к ним возможен лишь по письменному разрешению владельца информации.

Столь сложная и непрозрачная процедура доступа к фондовой геологической информации приводит к тому, что сегодня значительная часть геологических данных “заморожена” в архивах и не используется на благо страны и общества. В 2004 г. Росгеолфонд и территориальные фонды информации по природным ресурсам и охране окружающей среды получили около 30 тыс. запросов на геологическую информацию, причем 60 % запрашивающих были исполнителями государственных контрактов и представителями органов государственной власти, которые получают данные практически бесплатно. Для сравнения, общее число запросов государственных агентств, частных компаний и физических лиц в Национальную базу данных геологических карт США (NGMDB) за этот же период составило около 40 тыс. в месяц.

Такая ситуация с доступом к геологическим данным приводит к тому, что предпринимательские структуры, желающие войти в геологоразведку, вынуждены собирать нужную им информацию в обход официальных каналов. В результате государство утрачивает контроль над собственностью и несет реальные убытки, а бизнес использует в своей работе “серый” информационный материал сомнительного качества.

        Получение и передача прав пользования недрами

Канадская система предоставления прав пользования недрами базируется на двух принципах: “первый пришел – первый получил” и “работай или возврати государству”. Канада является федеративным государством, поэтому в каждой провинции существуют свои нюансы в области горного права. Рассмотрим проблему получения прав пользования недрами на примере провинции Квебек.

* Предоставляется на 2 года, пошлина за продление прав зависит от срока выплаты до даты перерегистрации и географического расположения участков и составляет 0,9-14,0 дол/га.

В соответствии с принципом “первый пришел – первый получил” любой желающий приобрести право проведения ГРР* на участке, который он сам выбрал, в первую очередь должен подать проектную заявку в Министерство горной промышленности провинции. На этом этапе с министерством согласовывается состав проектируемых работ, вносится регистрационный взнос, зависящий от площади участка, его географического расположения и составляющий 0,9-7,2 дол/га. Затем участок фиксируется на местности и права заявителя подтверждаются в течение 12 рабочих дней. До получения прав пользования недрами сам факт переговоров с министерством является конфиденциальным; это делается для того, чтобы избежать недобросовестной конкуренции. Лицензионный участок, на который претендует заявитель, должен иметь меридиональные и широтные границы и площадь не менее 16 га; кроме того, участок не должен быть занят другим недропользователем. Для получения прав проведения ГРР на участках заявителю не требуется предоставлять данные об имущественном положении, а права пользования легко допускают его передачу от одного лица другому. Кроме того, для проведения ГРР и даже для разметки участка на местности необходимо иметь геолого-разведочную лицензию, подтверждающую профессионализм заявителя. Стоимость геолого-разведочной лицензии сроком на 5 лет составляет около 30 дол.

В соответствии с принципом “работай или возврати государству”, для того чтобы сохранять за собой права на участок, необходимо ежегодно представлять на рассмотрение отчет о выполненных ГРР. Затраты на ГРР в зависимости от стадии работ должны составлять от 2 до 56 дол/га. Эти затраты рассматриваются как роялти за право пользования участком*. Работы на большую сумму могут быть отнесены к другим участкам владельца или рассматриваться как аванс на следующие годы. Отчет о ГРР должен быть оформлен в соответствии с требованиями Министерства горной промышленности и представлен перед датой перерегистрации участка. Как только отчет просмотрен и принят министерством, информация поступает в геологические фонды провинциальной геологической службы (входящей в структуру провинциального министерства) для публичного пользования.

Таким образом, канадская заявительная система предоставления прав пользования недрами “убивает двух зайцев”. Потенциальный недропользователь быстро (по российским меркам – мгновенно) и без хлопот получает право проведения ГРР на участке, который именно он считает перспективным. Если работы окажутся безуспешными, винить в этом будет некого. С другой стороны, типичная для России проблема “замораживания” участков решена чисто рыночным способом: или работай, или верни лицензию. Если поиски увенчались успехом, рыночная капитализация небольшой компании, проводившей ГРР, увеличивается в десятки, а иногда и в сотни раз. В этой ситуации у владельцев компании есть два выхода: продать основной актив (право пользования участком недр) крупной горной компании или осваивать месторождение самостоятельно.

Основные принципы российской системы предоставления прав пользования недрами для проведения поисковых работ можно сформулировать следующим образом: “участки под ГРР намечает государство” и “ГРР проводит тот, кто богаче”.

В России любой желающий начать геолого-разведочный бизнес “с нуля” может выбрать один из двух возможных путей: либо участвовать в аукционе на право пользования недрами на тех участках, которые предлагает Роснедра, либо подобрать участок по своему усмотрению, добиться включения его в перечень объектов (программу) лицензирования и затем участвовать в аукционе на общих основаниях. И тот, и другой путь требует значительных затрат сил, времени и средств еще до начала ГРР и неприемлем для малого бизнеса, что отсекает от активного участия в недропользовании местных геологов, прекрасно знающих специфику своего региона и имеющих собственное мнение о его перспективах. Кстати, именно такие специалисты составляют основу канадских и австралийских юниорных компаний.

        Финансирование ГРР

Канадские компании используют разнообразные способы финансирования ГРР. Общая схема финансирования геолого-разведочной компании выглядит следующим образом.

На первом этапе инвесторами выступают учредители (владельцы) проекта или другие частные лица (так называемые Angel Investors), которым предоставляются те или иные варианты участия в бизнесе согласно частным договорам**. Найти частного инвестора можно не только через личные контакты, но и через ряд некоммерческих организаций, например Toronto Angel Group***.

На втором этапе финансирование может осуществляться через рынок частного акционерного капитала (инвестиционные фонды, объединения рискового капитала****). По данным аналитического центра Macdonald & Associates Ltd. канадские горные компании привлекают не очень значительные средства на рынке рискового капитала (менее 40 млн дол. в 2004 г.), однако именно этот рынок поддерживает финансирование ГРР в кризисные периоды.

Далее, на протяжении всего срока жизни проекта финансирование идет через рынок открытого акционерного капитала сначала на венчурных площадках (например, Торонтская биржа венчурного капитала – Toronto Venture Exchange), потом на основных площадках фондовых бирж (Toronto Stock Exchange и др.). Выход компании на биржу может происходить либо через первичное размещение акций (Initial Public Offering – IPO), либо путем слияния или замещения акций зарегистрированной на бирже, но неактивной в бизнесе компании-"пустышки" (Reverse Takeover – RTO), либо путем образования инвесторами специальной компании с объединенным капиталом (Capital Pool Company – CPC), которая в дальнейшем приобретает геолого-разведочную компанию*****. Существенным является то обстоятельство, что для процедуры листинга геолого-разведочных компаний на Toronto Venture Exchange не требуются данные о ресурсах лицензионных площадей, оцениваются только качество геолого-разведочного проекта, планируемых ГРР и имеющиеся средства.

* На поисковом участке 10х10 км (10 000 га) ежегодно должны проводиться ГРР на сумму 200 тыс. дол., из расчета 20 дол/га. Незначительность этой суммы вполне компенсируется обязательностью ее ежегодного инвестирования недропользователем.
** В некоторых провинциях Канады существует государственная поддержка поисковых работ геологов-изыскателей (prospectors) и юниорных компаний. Например, программы провинций Ньюфаундленд и Лабрадор (Mineral Exploration Incentive Program, начало c 1999 г.), Нью-Брансуик (Junior Mining Assistance Mining Program и Prospector Assistance Program, 2005-2006 гг.), Манитоба (Mineral Exploration Assistance Program, начало c 1995 г.) и территории Юкон (Yukon Mining Incentive Program).
*** Сайт общественной организации частных инвесторов Торонто – Toronto Venture Group (основана в 1990 г., с 2001 г. – Toronto Angel Group): http://www.tvg.org.
**** Узнать об инвестиционных фондах Канады можно на сайте Канадской ассоциации венчурного капитала и частных компаний – Canada’s Venture Capital & Private Equity Association (CVCA): http://www.cvca.ca.
***** Только для биржи TSX Venture Exchange. В 2004 г. на TSX Venture вышли через CPC около 90 компаний, в то время как через IPO и RTO – примерно только по 30 компаний. Более подробно о CPC на сайте TSX: www.tsx.com.

В целом такая схема оказывается весьма разумной и, главное, эффективной. Вначале деньгами рискуют владелец проекта и инвестиционные фонды, способные профессионально оценить уровень риска. Затем, когда работы начались и какие-то результаты получены, в игру включаются и частные лица (непрофессионалы), желающие рискнуть своими деньгами на фондовой бирже.

Однако специфика геолого-разведочного бизнеса создает определенные трудности для юниорных компаний, выходящих на фондовый рынок. Поскольку они не ведут добычу полезных ископаемых, их единственным серьезным активом являются права пользования недрами, в том числе гарантии прав на дальнейшую разработку в случае открытия месторождения. Поэтому для существования юниорных компаний необходимо не только законодательное закрепление прав первооткрывателя, но и стабильность законодательства, чтобы ни у кого не возникало даже мысли о возможности прекращения прав пользования недрами.

После размещения акций и включения в листинг компания-претендент должна регулярно представлять инвесторам объективную информацию о своей деятельности, к которой предъявляются очень жесткие требования. Помимо бухгалтерской отчетности, ключевыми являются требования к информации о приросте запасов и ресурсов на лицензионных участках.

Потенциальный инвестор, как правило, не является специалистом в геологии и горном деле и хочет получить объективную информацию о запасах того участка, в который ему предлагают вложить деньги. После ряда громких скандалов, связанных с фальсификацией геологических данных*, западное бизнес-сообщество вынуждено было выработать жесткие требования к данным о запасах и ресурсах полезных ископаемых, которые публикуют компании**.

В 1994-1998 гг. международной группой по терминологии (International Definitions Group) была разработана единая классификация запасов и ресурсов, согласованная с основными фондовыми биржами и ставшая общепризнанным корпоративным стандартом. С тех пор все публичные отчеты юниорных компаний сопровождаются заключением сертифицированного горного инженера, который гарантирует корректность выполненных подсчетов и приведенных в отчете сведений.

В России финансирование геолого-разведочных проектов возможно из трех источников: за счет собственных средств недропользователя (его учредителя), за счет банковского кредита под залог реальных активов или через российские фондовые рынки (РТС, МФБ). Собственных средств часто бывает недостаточно, а привлечение банковского кредита ограничено внесением залога.

Число размещений на российских фондовых биржах в последние годы возросло с 558 (2003 г.) до 3405 (2005 г.), из которых более 80 % приходится на энергетические, металлургические и горные компании. Однако на фоне быстрого роста числа представленных на биржах компаний физический объем торгов по сравнению с западными биржами очень невелик.

Очевидно, что доступ к геолого-разведочному бизнесу в такой ситуации получают лишь крупные компании, имеющие солидную финансовую основу, и их дочки, на которые и приходится более 90 % частного финансирования ГРР в России. Возможности средних и малых компаний по привлечению венчурного капитала в ГРР в России весьма ограничены, прежде всего вследствие полного отсутствия законодательной базы и соответствующего рынка.

Из-за этого некоторые геологоразведчики пытаются привлекать в свои проекты внешний капитал на зарубежных рынках ценных бумаг, но этот путь также сложен, дорог и практически неприемлем для средних и малых российских компаний. Например, по состоянию на 2004 г. процедуру выхода на альтернативный инвестиционный рынок (Alternative Investment Market – AIM)*** прошли только четыре золотодобывающие компании, которые зарегистрированы в других юрисдикциях, но управляют активами в России: Peter Hambro Mining (2002 г.), Celtic Resources Holdings (2002 г.), Highland Gold Mining (2002 г.), Trans-Siberian Gold (2003 г.).

* Например, известный скандал 1997 г. вокруг канадской компании Bre-X Minerals Ltd. на участке Бусанг (Busang) в Индонезии.
** Как известно, в западных странах государственная экспертиза запасов и ресурсов не производится, поэтому роль экспертов берут на себя ведущие горно-металлургические институты США (SME), Австралии (AusIMM), Канады (CIM), Великобритании (IMM) и ЮАР (SAIMM). Все они являются негосударственными общественными организациями, объединяющими десятки тысяч геологов, горняков и металлургов из более чем 100 стран мира.
*** Alternative Investment Market – торговая площадка венчурного капитала Лондонской фондовой биржи (LSE), один из благоприятных мировых фондовых рынков для средних и малых компаний.

В последний год как в России, так и в Канаде прошло несколько семинаров и конференций, посвященных практическим аспектам финансирования ГРР в России через Канадскую фондовую биржу венчурного капитала (Toronto Venture Exchange) или альтернативный инвестиционный рынок Лондонской фондовой биржи (AIM). Однако все варианты, предлагаемые отечественными и западными финансовыми консультантами, доступны лишь для достаточно крупных компаний.

        Оптимизация налогообложения ГРР

Основным налогом в Канаде является налог на прибыль, который платится как в бюджет федерации (по фиксированной ставке 29 %), так и в бюджет провинции (ставки в каждой провинции разные). В совокупности они составляют 40-50 % прибыли компании. В целом система налогообложения в Канаде довольно сложная, однако она дает возможность эффективно поощрять ГРР.

Например, часть прибыли крупных горных компаний, направленная на ГРР на территории страны (Canadian Exploration Expenses – CEE), вообще не облагается налогом на прибыль (100%-е снижение действует с 1970-х гг.). На 30 % снижается налог на часть прибыли компании, направленной на освоение месторождения (Canadian Development Expenses – CDE).

Однако юниорные компании не могут использовать этот путь для оптимизации налогового бремени, так как они не имеют прибыли от добычи полезных ископаемых.Для того чтобы они располагали возможностью воспользоваться налоговыми льготами, в 1954 г. был введен в практику механизм специализированных акций (Flow-Through Shares – FTS), суть которого заключается в следующем. Юниорная компания выпускает акции FTS, акционер приобретает их на фондовом рынке и получает юридическую возможность оформить свои расходы на покупку акций как затраты на ГРР и использовать скидки CEE и CDE, т.е. снизить собственный подоходный налог, полученный в совершенно иных сферах деятельности. Например, если инвестор из провинции Онтарио вкладывает 1000 дол. в акции FTS, то он имеет возможность снизить собственный подоходный налог на 464,1 дол. = 10000,4641, где 0,4641 (или 46,41 %) – совокупная, т.е. федеральная плюс провинциальная налоговая ставка на прибыль в провинции Онтарио. Таким образом, пакет ценных бумаг стоимостью 1000 дол. фактически обходится ему в 535,9 дол.

Во всем остальном акции FTS аналогичны обыкновенным акциям, т.е., кроме снижения налога на прибыль, инвестор также приобретает благоприятную возможность заработать на перепродаже акций в случае удачных результатов ГРР и роста котировок. Возможность выпускать акции такого типа предоставлена и иностранным компаниям, на которые распространяются скидки CEE и CDE, однако инвестором может быть только канадский налогоплательщик.

В периоды кризисного снижения затрат на ГРР в Канаде вводились дополнительные временные налоговые поощрения. Так, в 1983 г. была введена дополнительная, равная 33,33 %, скидка на подоходный налог (Mineral Exploration Depletion Allowance – MEDA), распространявшаяся только на геолого-разведочные затраты (CEE). Одновременно такие же льготы были введены в США и Австралии. Это привело к резкому увеличению объемов ГРР и суммарному росту добычи золота в этих трех странах с 97,8 т в 1980 г. до 705,4 т в 1990 г. (в 7,2 раза).

До конца 2005 г. действовала временная 15%-я налоговая скидка к федеральному подоходному налогу (Investment Tax Credit for Exploration – ITCE) для физических лиц (для корпораций – 10 %), инвестирующих через акции FTS именно поисковые (grass-roots) работы. Подобные скидки введены также в большинстве провинций и территорий Канады. Таким образом, фактические затраты инвестора на приобретение пакета акций FTS на сумму 1000 дол. в 2005 г. с учетом всех налоговых скидок (т.е. федеральной – ITCE и провинциальных/ территориальных скидок) составляли: в провинции Квебек – 284 дол., Британская Колумбия – 382 дол., Манитоба – 410 дол., Саскачеван – 428 дол., Онтарио – 432 дол.

Анализируя механизм стимулирования ГРР через акции FTS, нельзя не отметить, что фактически федеральные и провинциальные власти Канады непосредственно участвуют в финансировании ГРР (вместо того, чтобы поступать в бюджет в виде налогов, деньги инвестируются в ГРР). Например, в 2004 г. за счет акций FTS было привлечено около 436 млн дол. Таким образом, утверждение о том, что в развитых странах бюджет вообще никак не участвует в финансировании ГРР, не вполне корректно. Однако в Канаде в отличие от России решение о выборе направления вложения бюджетных денег (конкретного поискового проекта) принимает не чиновник, а инвестор, который кровно заинтересован в их эффективном расходовании и достижении максимального результата.

В России об экономическом стимулировании ГРР говорят очень много и долго, но никаких реальных шагов в этом направлении пока не предпринято. Далеко не идеальный, но единственный поощряющий ГРР механизм (отчисления на ВМСБ) был ликвидирован в 2001 г.; налоговые льготы для компаний, ведущих ГРР, не предусмотрены.

        Что делать?

Независимый канадский институт Fraser Institute ежегодно оценивает инвестиционную привлекательность горного и геолого-разведочного бизнеса в 64 юрисдикциях (Annual Survey of Mining Companies)*. По данным отчета за 2004 г. Россия по доступности и удобству работы с геологическими фондами занимает последнее, по налоговому режиму – предпоследнее, а по регулированию прав пользования недрами и последовательности горной политики – 56-е место. Поневоле возникает вопрос: почему российские законы и механизмы управления столь “недружественны” к геологоразведчикам? Ведь они рискуют собственными деньгами, терпят неудачу за неудачей, решая важнейшую государственную задачу – обеспечение будущих поколений граждан запасами минерального сырья в недрах. Оставаясь в рамках здравого смысла, можно предложить лишь один вариант ответа на этот вопрос: “наше законодательство о недрах и наша система управления отраслью изначально были ориентированы на решение совершенно иных проблем”.

* Юрисдикции включают провинции и территории Канады (кроме о-ва Принца Эдварда), штаты Австралии, некоторые штаты США, а также избранные страны Латинской Америки, Океании, Африки и Евразии.

 

Формирование законодательства о недрах и системы управления отраслью пришлось на начало 1990-х гг., когда основной задачей государства было лицензирование разрабатываемых месторождений, так как с момента вступления в силу Закона РФ “О недрах” до момента выдачи лицензии их эксплуатация была незаконной.

Затем пришло время неосвоенных месторождений, в поиски и разведку которых в советское время были вложены огромные бюджетные деньги. Желание государства вернуть свои “исторические” затраты также было правильным и естественным, но сегодня практически все значимые месторождения и проявления твердых полезных ископаемых уже распределены между компаниями (Сухой Лог, Удокан и ряд других объектов – редкие исключения). Так что на повестке дня стоит следующая задача – искать и находить новые месторождения, что невозможно сделать с помощью постановлений, указов, программ и заклинаний вкладывать деньги в ГРР. Для создания эффективных рыночных механизмов стимулирования внебюджетных инвестиций в геологоразведку следует предпринять следующие действия.

В первую очередь необходимо разделить фонд недр Российской Федерации на две части. В первую (ликвидную) должны отойти участки недр с разведанными и предварительно оцененными запасами (месторождения), а также участки недр, в пределах которых локализованы прогнозные ресурсы категории Р1 (может быть, частично и Р2). Это те участки, в изучение которых были вложены значительные бюджетные средства, по которым получены реальные результаты, поэтому, передавая их в пользование, государство может претендовать на хотя бы частичную компенсацию “исторических” затрат. К второй части следует отнести весь остальной (неликвидный) фонд недр, изучение которого либо ограничилось региональной стадией, либо поисковые работы были проведены, но не дали серьезных результатов. По отношению к этим участкам говорить об “исторических” затратах государства и их компенсации нет основания.

Подход к управлению разными частями российского фонда недр должен быть принципиально различным. По отношению к ликвидным участкам недр государство должно ставить перед собой три задачи: компенсировать “исторические” затраты, привлечь частные средства в доизучение и освоение этих участков и контролировать добычу, обеспечивая рациональное использование запасов. Для этого вполне подходят способы регулирования, предусмотренные как действующим Законом РФ “О недрах”, так и его новой редакцией.

 

По отношению к участкам неликвидной части фонда недр основной задачей государства является привлечение инвестиций в начальные стадии ГРР; для этого необходимо находить другие механизмы, в том числе апробированные в сырьевых странах с рыночной экономикой (Канада, Австралия). Переломить ситуацию с ГРР в России можно в течение 2-3 лет путем внесения в законодательство о недрах следующих кардинальных изменений.

Лицензии на проведение ГРР на участках неликвидного фонда недр должны выдаваться на основании заявки потенциального недропользователя (принцип “первый пришел – первый получил”). Процедуру рассмотрения заявки необходимо строго регламентировать и сделать максимально простой. При этом недропользователь должен иметь возможность в любой момент передать (продать) право пользования недрами.

Средства, направленные на выполнение ГРР на участке, должны рассматриваться как плата за право пользования недрами. Если недропользователь не хочет или не может вести ГРР, лицензия должна быть отозвана (принцип “работай или возврати государству”).

Результатам работ, выполненных за счет федерального бюджета в СССР и России, должен быть присвоен статус общественных благ. Каждый из нас, платя налоги в бюджет, финансировал эти работы и должен иметь право воспользоваться их результатами. Помимо прямого экономического эффекта (вложение частных средств в ГРР), эта мера позволит исключить из оборота “серую” геологическую информацию и более объективно оценивать качество работ, выполненных за бюджетные деньги.

Все недропользователи должны периодически представлять отчеты о выполненных ГРР, включая фактический материал, в государственные фонды. Эти данные должны попадать в открытый доступ по истечении коммерческого периода использования информации (например, через 3 года).

Инвестиции в ГРР на участках неликвидного фонда недр должны быть полностью освобождены от налога на прибыль.

Государство за счет бюджетных средств также может проводить ГРР на участках неликвидного фонда недр. Здоровая конкуренция с частным бизнесом позволит в течение 4-5 лет окончательно решить вопрос о геологической и экономической эффективности государственных инвестиций в ГРР.

Перечисленные новации, безусловно, сделают ГРР выгодным вложением средств и позволят привлечь в отрасль крупный и средний капитал. К сожалению, проблема широкого участия в финансировании ГРР мелких российских инвесторов в ближней перспективе представляется неразрешимой. Во-первых, в России отсутствует рынок рискового капитала и создать его за 1-2 года невозможно. Во-вторых, слишком свежи в памяти народа пирамиды 1990-х гг. и слишком велико его недоверие к вложению своих “кровных” в какие бы то ни было инвестиционные проекты.

 

Авторы выражают искреннюю признательность Джанет Кипинг (Janet M.Keeping) из Канадского института природоресурсного права; Роберту Кларку (Robert Clark) из Министерства природных ресурсов Канады; Майку Сесилу (Mike Cecile) – директору Геологической службы Канады (подразделение Калгари) и Джонатану Гудвину (Jonathan H.Goo- win) из Геологической службы штата Иллинойс США за консультации и предоставленные материалы.  

 

©  А.П. Ставский, В.Н. Войтенко, Журнал "Минеральные ресурсы России. Экономика и управление", 1-2006
 

 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru