levitra bitcoin

+7(495) 725-8986  г. Москва

Журналы

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
 

Е.Н. Чуфарова,  (Советник судьи, Уставный Суд Свердловской области; Аспирант, Уральский гуманитарный университет, Екатеринбург)

Серия «Экономика и Право» # МАРТ 2018
Юридическая лингвистика
В статье проведен анализ сложившихся в юридической лингвистике и юриспруденции концепций взаимодействия языка и права. Право представляется в качестве особой формы существования языка. Язык выступает одновременно и как внешняя оболочка, и как глубинная сущность права, следовательно, для понимания процессов, происходящих в праве, его закономерностей необходимо понимать закономерности и процессы, происходящие в языке. Рассматривается возможность семиотического подхода к анализу юридического языка с точки зрения синтактики (т.е. правил построения юридического текста), семантики (семантического анализа, необходимого для достижения максимальной точности передачи мысли в словесной форме) и прагматики (использование и понимание языковых знаков, их функционирование в речи).

Ключевые слова: Юридическая лингвистика, язык права, семиотика, знаковые системы.

 

Большинство исследований в области юридической лингвистики имеет сугубо практическую направленность. Такие научные труды ориентированы на создание эффективных методов составления, понимания, толкования, перевода юридических текстов. При этом единый системный и всесторонний подход к изучению юридического языка еще не выработан. Это порождает множественность научных взглядов и позиций.

В научной литературе существует несколько концепций, определяющих отношения между языком и правом. Первоначально в юриспруденции языковом фактору придавали вторичное значение, а главенствующим был так называемый инструменталистский подход, который предполагал, что язык является средством материализации, внешней оболочкой, позволяющей выразить замысел и волю законодателя. По мнению советских правоведов, язык должен был лишь отражать правовые сущности, но никак не мог определять или предписывать их. Таким образом, язык выступал в качестве средства выражения воли победившего класса, созидающей новый мир. Это прослеживается в трудах И. Д. Ильинского [14], М. М. Гроздинского [13], П. В. Верховенского [11], Х. Э Бахчисарайцева [7], И. Л. Брауде [10] и др. Основная задача выражалась в подборе максимально эффективных языковых форм для создания законов, способных наиболее точно выразить волю пролетариата.

Также инструменталистская концепция прослеживается в более поздних трудах, например, в работах А. Ф. Черданцева, который определяет язык как «средство реализации, своеобразной материализации процесса и результатов познания», а также как средство материализации и реализации правового регулирования [27, c. 8]. Подобной точки зрения придерживается Р. А. Ромашов, который тоже отмечает, что «в ментальности юристов язык понимается, прежде всего, как средство формализации мысли и воли законодателя» [21, c. 54]. Таким образом, язык служит своего рода посредником, позволяющим придать воле законодателя и правовым предписаниям определенную форму и сделать их пригодными для использования и передачи реципиенту.

В своем исследовании Н. А. Власенко рассматривает язык права как часть общеправового языка, лексикон нормативных и официальных интерпретационных актов: «Он неразрывно связан с текстом права, вне его не существует. Текст права есть объединение правового лексикона и его стилевых закономерностей. Это одно из важнейших выражений права, форма его существования. В текстах права официально (нормативно, в нормах права) фиксируется воля и интересы нормодателя, воплощаясь затем в общественную практику» [12, c. 32].

Иная концепция взаимоотношений языка и права выдвигается в рамках антропоцентризма.

Одним из первых ученых, обративших внимание на взаимопроникновение языка и права, а не просто на использование внешней оболочки первого для отображения второго, стал А. А. Ушаков: «Изучение языка и права показывает, что язык, наряду со своими главными функциями, выполняет в известной степени и функции, связанные с регулированием поведения людей, т.е. язык выступает в качестве регулятора общественных отношений, в чем, как известно, и состоит суть права. Разумеется, эта общность языка и права содержит в себе принцип различия. Но факт остается фактом, что принятые формы употребления слов иногда определяют и формы поведения людей» [25, c. 14]. Более того, ученый выдвинул идею о языке права как одном из наиболее древних слоев языка [25, c. 167], связывая это с его регулятивно функцией. Аналогичный подход характерен не только для исследователей непосредственно языка права. Так, по мнению А. И. Пигалева, язык, являясь заместителем ритуала, «моделирует общественную структуру группы в пространстве и во времени…» [18, c. 40 – 53]. Ученые даже возникновение письменной речи связывают именно с потребностью в регламентации  общественных отношений [22, c. 173].

В трудах С. С. Алексеева выражена идея о том, что язык следует рассматривать «как феномен, направляющий деятельность носителя языка, а воля закона («буква» закона) существует отдельно и независимо от воли создателя закона… Воля, выраженная в правовых предписаниях, приобретает относительно самостоятельное существование. В частности, смысл и содержание закона перестают быть зависимыми от воли и желания лиц, его составивших» [4, c. 297]. Постепенно язык начинает рассматриваться не в качестве одного из элементов юридической техники, а как основная форма бытия права: «язык в праве – это не только вопросы юридической техники и стилистики, это конструктивные моменты самого существования права как своеобразного феномена социальной действительности, его бытия в виде конституционного явления» [5, c. 7].

Подход к языку как к субстанции, являющейся «средством выражения воли законодателя как фундаментальной основы законотворчества», взаимодействующей с юридической техникой и обеспечивающей акт правовой коммуникации, предложил Н. А. Любимов, по мнению которого «право всегда объективируется в языке» [16].

Наиболее интересными, на наш взгляд, являются идеи о взаимодействии языка и права, выдвинутые в рамках исследования коммуникативной природы права в трудах А. С. Александрова [1; 3], А. В. Полякова [19], Е. А. Романовой [20] им др.  Указанные ученые рассматривают право не просто как языковой, а как коммуникативный феномен. При этом язык является ядром правовой коммуникации, а сама юридическая деятельность тесно взаимосвязана с деятельностью речевой.

Александров А. С. в своих исследованиях опирается на труды философов языка и права, касающиеся проблем понимания, интерпретации, возникновения языка и права, в частности Р. Барта, Х. – Г. Гадамера, Л. Витгенштейна, а также на психологическую теорию права Л. И. Петражицкого. Ученый говорит о предельном упрощении роли языка юристами и низведении его до проводника, лишенного самостоятельного значения. Он полагает, это обусловлено тем, что «…юридической науке удобен постулат об объективности и нейтральности языка, ибо при таком подходе не подвергается сомнению формальная определенность права» [1, c. 28]. По мнению же самого ученого, «право состоит в актуализированном речью смысле текста закона и сопровождающих его психических эмоциях и
переживаниях» [3, c. 43]. Ученый разрабатывает и вводит в употребление концепт, предполагающий понимание отношений между текстом закона, интерпретацией и правом как тремя составляющими единого целого, который обозначается как «право=текст». Право немыслимо вне текста закона, образом существования его является проговаривание, интерпретация смыслов этого текста» [2, c. 11]. В целом А. С. Александров полагает, что право это текст закона, помноженный на его интерпретацию [1, c. 67 – 68].

Подобной точки зрения придерживается и А. В. Поляков, который отмечает, что правовой текст – это коммуникативно-познавательная единица, без которой право существовать не может» [19]. Таким образом, принципиальным и общим для этих двух концепций положением является выдвижение на первый план субъективной по своей природе интерпретационной деятельности, которая определяется как «измерение услышанного меркой слушателя, измерение человеческое» [1, c. 69]. При этом не опровергается утверждение М. М. Бахтина, в соответствии с которым «...текст... никогда не может быть переведен до конца, ибо нет потенциально единого текста текстов» [6, c. 310].

Подводя итог выше сказанному, мы можем отметить, что каждая из приведенных концепций, по разным основаниям и с разных сторон описывая взаимоотношения языка и права, может быть по своему правильной. Однако ни одна из них не может считаться абсолютно полной.

Связь языка и права сложна и многогранна. С одной стороны именно языком определяется специфика выражения и восприятия права, а также особенности его толкования, возможности взаимодействия с иными социальными нормами и самое главное – его эффективность. С другой стороны, право, являясь особой формой существования языка, в свою очередь способствует его сохранению, развитию и обогащению [24, c. 44].

Язык является формой для правовых предписаний. Но также не вызывает сомнений и то, что язык и право находятся в постоянном взаимодействии и влияют друг на друга. Более того, можно с уверенностью говорить о влиянии языка и его грамматических форм на само мироощущение конкретной нации. Так, например, стиль мышления в немецкой культуре будет отличаться от французской, что в значительной степени обусловлено особенностями национальных языков этих народов [9, c. 208]. Неразрывно связанные с формами народной жизни, языковые формы призваны передавать ее особенности и характер, отличающие именно русское национальное самосознание и юридическую культуру [8, c. 71].

Таким образом, с какой точки зрения мы бы не рассматривали связь между языком и правом, однозначно можно сказать, что она существует. Для того чтобы понять, какой точки зрения придерживаться при исследовании языка права, следует понять, что же такое язык в целом. Язык – это система знаков, предназначенная для фиксации, хранения, переработки и передачи информации. Придерживаясь точки зрения о языковой сущности права, мы можем распространить на право характеристики, присущие языку, в том числе и знаковость: «Язык – элемент правовой системы общества. Его уникальным свойством является знаковость [17, c. 6]. Следовательно, рассматривая право и правовой язык как знаковую систему, мы можем использовать при его анализе и изучении семиотический подход. Данный подход содержит в себе три уровня: синтактику, семантику и прагматику.

    Первый – синтактика – изучает отношения между знаками. Основным предметом синтактики является сочетаемость знаков, правила построения знаковых выражений (синтаксис). Т.е. в рамках данного подхода изучаются синтаксические конструкции языка права, особенности лексической сочетаемости.

    Второй – семантика – направлен на изучение знаковых систем как средств выражения смысла. Основным предметом выступают интерпретации знаков и их сочетаний. Семантическая проблематика выражает общефилософскую проблему связи мышления и бытия. Здесь наиболее актуальными являются вопросы о том, в какой мере язык способен выразить неязыковую реальность, а также о способности мысли понять внешний для неё предмет. Так, например, Ф. де Соссюр определял знак, как двойственную сущность, которая представляет собой единство плана выражения и плана содержании (или означающего и означаемого). Таким образом, основной задачей семантики является изучение взаимосвязи между указанными двумя сторонами [23]. Концепция, разработанная Г. Фреге, ориентирована на необходимость различения предметного и смыслового значения знака, то есть обозначаемого объекта и понятия о нём [26]. Данный подход главной задачей семантики предполагает установление связей между знаковыми выражениями, обозначаемыми объектами и отношениями между ними.

    Третий уровень – прагматика. В рамках данного уровня изучаются отношения между знаковыми системами и воспринимающим, интерпретирующим и использующим заложенные в них сообщения. Прагматика тесно связана с коммуникативной функцией знаковых систем.

Таким образом, мы можем констатировать, что взаимосвязь языка и права явление весьма сложное и многогранное, вызывающее к жизни множество научных концепций и исследовательских подходов. Язык права – не просто средство передачи информации. Язык есть средство доступа к мыслительным процессам, механизм познания, фиксации человеческого опыта, регулятор общественных отношений. Язык – это одновременно и внешняя оболочка, и глубинная сущность права, и для понимания процессов, происходящих в праве, для осознания его закономерностей необходимо понимать закономерности и процессы, происходящие в языке. Мы можем с уверенностью повторить за В. Д. Катковым, что «юрист-теоретик должен быть до известной меры филологом... он должен и не может не подчиняться законам языка данного общества, но он должен делать это сознательно» [15, c. 69].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Александров А. С. Введение в судебную лингвистику. Нижний Новгород: Нижегородская правовая академия, 2003. 419 с.
2. Александров А. С. Толковательное право? // Юрислингвистика-11: Право как дискурс, текст и слово: межвуз. сб. науч. тр. Кемерово: Изд-во Кемеровского государственного университета, 2011. С. 11 – 19.
3. Александров А. C. Язык и судебная истина // Юрислингвистика-9: Истина в языке и праве: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. Н.Д. Голева. Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. университета, 2008. С. 36 – 73.
4. Алексеев С. С. Общая теория права. В двух томах. М.: Юридическая литература, 1982. Т. 2. 360 с.
5. Алексеев С. С. Право – конституционное социальное образование // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1983. С. 9 – 10.
6. Бахтин М. М. Проблема текста: Собрание сочинений: В семи томах. М.: Русские словари, 1997. Том 5. 732 с.
7. Бахчисарайцев Х. Э. О законодательной технике и языке нормативных актов // Правоведение. 1960. № 4. С. 3 – 9.
8. Безлепкин Н. И. Философия языка в России: К истории русской лингвофилософии СПб, 2002. 272 с.
9. Боруленков Ю. П. Методология юридического познания: лингвистический подход // Юридическая наука: история и современность. 2013. № 10. С. 206 – 216.
10. Брауде И. Л. Вопросы законодательной техники // Советское государство и право. 1957. № 8. С. 52 – 59.
11. Верховенский П. В. Литературные формы и стиль советских законодательных актов // Власть Советов. 1929. № 13. C. 5 – 6.
12. Власенко Н. А. Язык права. Иркутск, 1997. 176 с.
13. Гродзинский М. М. Законодательная техника и уголовный кодекс // Вестник советской юстиции. 1928. № 19. С. 558 – 562.
14. Ильинский И. Д. Язык закона // Советское строительство. 1927. № 8 – 9. С. 76 – 93.
15. Катков В. Д. К анализу основных понятий юриспруденции. Харьков: Печатня С. П. Яковлева, 1903. 461 с.
16. Любимов Н. А. Конституционное право России: лингвистический аспект: автореф. дис. …канд. юр. наук. М., 2002. 26 с.
17. Петрова И. Л. Правовой синтаксис: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владимир, 2006. 25 с.
18. Пигалев А. И. Культурология. Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2006. 420 с.
19. Поляков А. В. Коммуникативная концепция права (проблемы генезиса и теоретико-правового обоснования): автореф. дис…д-ра. юрид. наук. СПб, 2007. 42 с.
20. Романова Е. А. Правовая коммуникация: общетеоретический анализ: диссертация ... кандидата юридических наук. Саратов, 2011. 212 с.
21. Ромашов Р. А. Интерпретация права: лингвистический и технико-юридический аспекты // Юрислингвистика-10: Лингвоконфликтология и юриспруденция / под ред. Н. Д. Голева и Т. В. Чернышовой. Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. университета, 2010. С. 52 – 58.
22. Солганик Г. Я. Стилистика текста. М.: Флинта: Наука, 1997. 256 с.
23. Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. Переводы с французского языка под ред. А. А. Холодовича. Москва: Прогресс, 1977. 695 с.
24. Толстых В. Л. Язык и международное право // Российский юридический журнал. Научно-теоретическое, информационное и практическое издание. 2013. № 2 (89). С. 44 – 62.
25. Ушаков А. А. Избранное: Очерки советской законодательной стилистики. Право и язык М.: Российская академия правосудия, 2008. 314 с.
26. Фреге Г. Избранные работы. М.: Дом интеллектуальной книги, 1997. 160 с.
27. Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург: Наука, 1993. 192 с.


©  Е.Н. Чуфарова, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP
viagra bitcoin buy

Rambler's Top100 �������@Mail.ru