viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

Выпуски журналов

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал

Н.Е. Далян,  (К.филол.н., доцент каф. русского языка Армянского государственного педагогического университета им. Хачатура Абовяна, Армения)

Серия «Познание» - # МАЙ-ИЮНЬ  2016

Концепты
В статье рассматривается концепт Судьба в русской языковой картине мира и стереотипные ситуации характеризующие данный концепт. Проведен лингвистический анализ понятийного элемента концепта Судьба в русском языке, позволяющий выделить такие ядерные признаки, как предопределенность, обусловленность, наличие высшей силы и неконтролируемость человеком.

Ключевые слова: Концепты, язык, культура, фольклор, лингвистический анализ.

 

Oдним из национально специфичных концептов в русской языковой картине мира является концепт СУДЬБА, имеющий по сравнению с другими иностранными языками в достаточной степени широкую семантику. Следует отметить, что «концепт судьбы присутствует не только во всех мифологических, религиозных, философских и этических системах. Он составляет ядро национального и индивидуального сознания.

Это понятие принадлежит к числу активно действующих начал жизни, таинственных и неизбежных.

Понятие судьбы представлено в истории культур мифами, персонификациями, притчами и аллегориями, эсхатологическими концепциями, художественными образами, астрологической и иной символикой, профетическими и ритуальными действиями, гаданиями, народными приметами, знаками и знамениями, наконец» [1: 5].

Концепт судьбы во всех лингвокультурах имеет общий смысл: «Человек появляется на свет, а судьба… ему уже назначена. Рождение – ее первое проявление, начало осуществления некоего плана. По модели мира этот план может быть представлен как рождение – «сама жизнь» (проживание, в котором предполагается брак и потомство, т.е. закладывается возможность продолжения жизни за пределами срока, отпущенного данному человеку) – смерть» [6:122].

Однако если, в большинстве западноевропейских картин мира данный концепт ассоциируется только с явлениями, которые должны произойти в будущем, но которые изменить будет нельзя, т.е. явлениями, предначертанность которых определена «высшей силой», то в русском языковом сознании концепт СУДЬБА складывается из трех его составляющих: 1) судьба как высшая сила над людьми; 2) судьба как данное человеку богом; 3) судьба как богом предназначенное/сужденное. [3:137].

Судьба как высшая сила над людьми – это живое, одухотворенное существо, т.е. она персонифицирована: судьба владеет, управляет и распоряжается человеком. В русской языковой картине мира господство судьбы чаще всего носит агрессивный, разрушительный характер; сила судьбы выступает прежде всего, как насилие; власть судьбы является стихийной, или неразумной. Судьба как олицетворенная высшая сила чаще всего предстает в двух ипостасях: как сила небесная («связала нас судьба одной веревочкой», «судьба меня к нему посылает», «тебя сама судьба мне вручила») и как господин, своевольный и капризный («быть игрушкой в руках судьбы», «бросить (все) на произвол судьбы», «смеяться в глаза судьбе», «бороться с судьбой»).

Судьба, данная человеку Богом (или теми, кто обладает властью на земле, – царем, начальством, родителями, т.к., согласно русскому менталитету, «Несть власть не от Бога»), есть неживое существо, т.е. вещь/имущество: Бог дает судьбу (дарит, наделяет судьбой): «Дай мне, Боже, счастья, не обнеси судьбой».

Часто синонимом лексемы судьба выступает лексема доля, которая, согласно «Словарю живого великорусского языка» В.И. Даля, означает «жребий, участь, судьба, рок»: «Наша доля –Божья воля», «Господня воля – наша доля», «Такова доля, что Божья воля», «Всякую долю Бог посылает» и т.д. [2:591].

Судьбой как имуществом человек может быть наделен, или, напротив, обделен: «Ой не дал мне бог доли / А ни в поле, ни в доме, / Ни в милом дружочке». Здесь образ судьбы-доли репрезентируется в трех ипостасях: поле («работа, хлеб, достаток»), дом («семья, родные»), милый дружочек («любовь, замужество»):

1. судьба как высшая сила над людьми;
2. судьба как данное человеку богом;
3. судьба как богом предназначенное/сужденное. [3:137].

Судьба как высшая сила над людьми – это живое, одухотворенное существо, т.е. она персонифицирована: судьба владеет, управляет и распоряжается человеком. В русской языковой картине мира господство судьбы чаще всего носит агрессивный, разрушительный характер; сила судьбы выступает прежде всего, как насилие; власть судьбы является стихийной, или неразумной. Судьба как олицетворенная высшая сила чаще всего предстает в двух ипостасях: как сила небесная («связала нас судьба одной веревочкой», «судьба меня к нему посылает», «тебя сама судьба мне вручила») и как господин, своевольный и капризный («быть игрушкой в руках судьбы», «бросить (все) на произвол судьбы», «смеяться в глаза судьбе», «бороться с судьбой»).

Судьба, данная человеку Богом (или теми, кто обладает властью на земле, – царем, начальством, родителями, т.к., согласно русскому менталитету, «Несть власть не от Бога»), есть неживое существо, т.е. вещь/имущество: Бог дает судьбу (дарит, наделяет судьбой): «Дай мне, Боже, счастья, не обнеси судьбой».

Часто синонимом лексемы судьба выступает лексема доля, которая, согласно «Словарю живого великорусского языка» В.И. Даля, означает «жребий, участь, судьба, рок»: «Наша доля –Божья воля», «Господня воля – наша доля», «Такова доля, что Божья воля», «Всякую долю Бог посылает» и т.д. [Даль 1903: 591].

Судьбой как имуществом человек может быть наделен, или, напротив, обделен: «Ой не дал мне бог доли / А ни в поле, ни в доме, / Ни в милом дружочке». Здесь образ судьбы-доли репрезентируется в трех ипостасях: поле («работа, хлеб, достаток»), дом  («семья, родные»), милый дружочек («любовь, замужество»). Судьба дается богом, однако, человек может находиться в поиске судьбы как данного Богом, хотя но еще не обретенного/не найденного сокровища.

В русских фольклорных текстах судьба как предназначенное встречается иногда в виде пророчества: например, «Общую судьбу говорила, пророчество сказывала» (из духовных стихов). Устойчивая конструкция не судьба означает «не суждено, не сбудется»: «Не судьба крестьянскому сыну калачи есть».

В русских сказках и былинах можно встретить образ камня на пути человека с текстом-пророчеством: на камне означены три судьбы. И человек может сделать свой выбор; избежать того, что ему предназначено, помогает та же высшая сила, сама судьба, любая попытка изменить судьбу является бесполезной.

Написанное пророчество выступает как открытый текст, явный знак: «Ехал он близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли, ехал день до вечеру – красна солнышка до закату. И доезжает до росстаней, до трех дорог. Лежит на росстанях плита-камень, на ней надпись написана: “Направо поедешь – себя спасать, коня потерять. Налево поедешь – коня спасать, себя потерять. Прямо поедешь – женату быть» («О молодильных яблоках и живой воде») [5:210]

Таким же явным знаком (указанием) проявляет себя судьба под именем звезды: «Под счастливой звездой родился». Образ звезды ассоциируется с образом небесной/высшей силы. В этом плане интересно сравнить данный пример с оборотом в рубашке родился.

Судьба является жизненным путем человека, который ему предназначен или который им выбран самостоятельно. Частичная синонимизация двух понятий (судьбы и жизни) отражается в их словоупотреблении: устроить судьбу – устроить жизнь, повернуть судьбу – повернуть жизнь (слияние образов пути и дороги, судьбы и жизни в один образ), жаловаться на судьбу – жаловаться на жизнь 

Пересечение понятий судьба и жизнь обычно фокусируется в будущем, при этом судьба всегда вносит свой смысл предопределенности/заданности. Данный базовый смысл как бы прибавляется при сравнении оборотов типа узнать свое будущее – узнать свою судьбу, предрекать будущее – предрекать судьбу, предугадывать будущее – предугадывать судьбу (это не просто будущее, т.е. «то, что произойдет», а «то, что предназначено в будущем», т.е. судьба).

В устойчивых атрибуированных сочетаниях судьба как высшая сила (образ обожествленной стихии или образ самодурного господина) получает такие характеристики, как всесильная, неумолимая, несnраведливая, самовластная, своевольная, своенравная и т.п. Судьба, как мы видим, в такого рода сочетаниях персонифицируется. Неразумная сила судьбы подчеркнута в характеристике слепая судьба. У судьбы как живого существа женский характер: судьба бывает ветреной, капризной, насмешливой, непостоянной и т.п. Женский характер судьбы ассоциативно перекликается с представлением о разрушающем женском начале, о хаосе, свойственном судьбе как стихийной силе. Судьба-стихия неразумна, своевольна и неуправляема; по своей прихоти она может быть благосклонной, доброй, милосердной или, напротив, безжалостной, беспощадной, грозной, жестокой, жестокосердной, злой и несправедливой. Характер у судьбы может быть завистливый, черствый, жесткий; судьба может вести себя коварно, мстительно и т.п. Как данная Богом, судьба приносит свои плоды: она может быть горькой или сладкой, приносить зло (злая судьба), вызывать чувство жалости, обиды, страха, тревоги, нести с собой бедствия (бедственная судьба), превратности, гибель (гибельная судьба) и т.п. Такая судьба не вызывает чувство зависти (незавидная судьба), радости (безрадостная/безотрадная судьба) и т.п. Напротив, судьба может приносить добро, быть легкой, ясной, светлой, красивой. Аспект судьбы часто характеризуется через количественные, качественные и динамические атрибуты типа большая, великая, могучая, высокая, яркая и т.п.

Базовый смысл судьбы уточняется в контексте: атрибутированное сочетание злая судьба может относиться к судьбе как к живому существу (характер олицетворенной высшей силы) или к судьбе как неживому, данному / вещи (беспокойная судьба, трудная судьба, унылая судьба, славная судьба)

Итак, в русской языковой картине мира феномен судьбы характеризуется следующей стереотипной ситуацией: судьба как власть, с одной стороны, и человек, подчиненный этой власти, с другой. Эта власть (судьба) может быть олицетворена (высшая стихийная сила), может быть овеществлена (данное человеку богом) и может быть высказана/дана как предназначенное. Данные смыслы особым образом отражены в фольклорных текстах русского языка и во фразеологическом материале – устойчивых сочетаниях с ключевым компонентом судьба.

Таким образом, судьба в русской языковой картине мира – существо всепроникающее, и щупальцы ее видны повсюду. «Семантическое поле судьбы, - пишет С.Е. Никитина, - почти безгранично и очень густо засеяно. Пожалуй, не поле, а поля, в разных фольклорных жанрах непохожие друг на друга: в плачах поле судьбы засеяно горе-кручиной, и гуляет по нему скорая смерётушка во многообразных своих обличьях; в духовных стихах оно усеяно грехами и обильно полито слезами покаяния. Русские фольклорные тексты причудливо соединили в себе языческие представления о доле-участи, прирожденной и не имеющей отношения к справедливости, и христианские идеи Божьего суда, воплощающего высшую правду и высшую справедливость. В разных типах текстов соотношение христианского и дохристианского в концепте судьбы различно, и если в заговорах способ общения с потусторонним миром, могущим изменить человеческую судьбу, отражает, главным образом, дохристианское, мифологическое сознание, определяющее императивно-оптативную модальность текстов, несмотря на их очевидную внешнюю христианизацию, то в духовных стихах многократно подчеркивается, что человеческую жизнь определяет Божья воля, и избавление от несчастной судьбы можно получить только путем покаяния и смиренной молитвы; соответственно слово судьба чаще встречается в сочетании Божья судьба. Заметим, что в древнерусском языке первым значением слова судьба было суд, а уж потом оно обозначало ту темную слепую силу, которая управляет течением человеческой жизни» [4:130].


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Арутюнова Н.Д. От редактора // Понятие судьбы в контексте разных культур. – М.: Наука. 1994. – С. 3 – 4.
2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. – СПб, 1903. – Т. 1. – 877 с.
3. Ковшова М.Л. Концепт судьбы. Фольклор и фразеология // Понятие судьбы в контексте разных культур. – М.: Наука. 1994. – С. 137 – 142.
4. Никитина С.Е. Концепт судьбы в русском народном сознании // Понятие судьбы в контексте разных культур. – М.: Наука. 1994. – С. 130 – 136.
5. Русский фольклор / Сост. и примеч. В. Аникина. – М.: Худож. Лит.; 1985. – 367 с.
6. Цивьян Т.В. Человек и его судьба – приговор в модели мира // Понятие судьбы в контексте разных культур. – М.: Наука. 1994. – С. 122 – 129.
 



© 
Н.Е. Далян, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru