levitra bitcoin

+7(495) 725-8986  г. Москва

Журналы

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
 

О.В. Сарыгёз,  (Ст. преподаватель, Белорусский Государственный Экономический университет)

А.О. Победоносцева Кая,  (К.и.н., Санкт-Петербургский государственный университет)

И.Ш. Абилов,  (Талышская Национальная Академия, Литва)

Серия «Гуманитарные науки» # 06/2  2018
Апеллятив
    В данной работе проведен сопоставительный анализ морфологических особенностей турецких, курдских и талышских обращений (апеллятивов), выраженных именами собственными. Предпринята попытка установления и описания апеллятивов как самостоятельной категории. Впервые понятия «звательный падеж», «вокатив», «апеллятив», «апеллятивация» применены к именам собственным в трех вышеназванных языках. Проводится анализ новых аффиксов турецкого языка через призму теории субстратов, заимствованных, предположительно, из курдского языка. Категория звательного падежа, отсутствующая в турецком языке, определяется как новообразование и анализируется в сопоставлении с аналогичным явлением в курдском и талышском языках, описываются способы его выражения, морфологические сходства и различия в образовании. В работе будет рассмотрена форма имен собственных, выполняющих функцию апеллятива, выявлению ряда особенностей, не зафиксированных в грамматиках трех языков. Собранный материал и результаты морфологического анализа могут быть использованы при подготовке учебных пособий по данным языкам и в практике этнолингвистических исследований.

Ключевые слова: Апеллятив, обращение, категория апеллятивности, звательный падеж, вокатив, турецкий язык, курдский язык, талышский язык.

 

Oпределенное общество может быть охарактеризовано с точки зрения коммуникационных процессов. Подчиняясь общепринятым этическим и социокультурным нормам, свойственным конкретным обществам, тем не менее, они все-таки обладают универсальными чертами и развиваются по схожим правилам.

Система обращений, как один из основных элементов коммуникации,  представляет сложную парадигму. Обращения, - апеллятивы и апеллятивные формы, - не только называют адресата речи, но и являются индикатором межличностных отношений, обозначая типовое относительное положение адресанта и адресата относительно друг друга и социальной группы в целом. То есть обращение отражает ролевые функции коммуникантов, выражая равенство или неравенство общественного положения участников речи, соотношение их возраста, пола, степень их знакомства, что доказывает зависимость выбора обращения от сферы общения коммуникантов: от подчеркнуто официальной до фамильярной, интимной.

Предметом анализа в данной статье является предпринимаемый впервые морфологический анализ имен собственных, выполняющих функцию обращения (апеллятива), и систематизация их сходств и различий в турецком, курдском (диалект курманджи) и талышском (северный диалект) языках.

Основы апеллятивности как категории были разработаны европейскими и отечественными лингвистами (И.С. Андреева (1971), К. Бюлер (1993), А.В. Бондарко (1978), Е. Отто (1954), А.М. Пешковский (1956), Х. Пауль (1960), Е.И. Шендельс (1998), А.П. Володина (1974), Д. Перре (2010) и др.

Мы применили сформулированные этими исследователями критерии вычленения и оценки апеллятивов к исследуемым языкам.

Термин «апеллятив» происходит из латинского языка: appellāre — обращаться с речью, называть. В современной лингвистике существует несколько пониманий данного термина. Мы будем придерживаться определения, предложенного Р. Якобсоном: апеллятивная функция соответствует получателю сообщения, на которого ориентируется говорящий, пытаясь тем или иным образом воздействовать на адресата, вызвать его реакцию. Грамматически это часто выражается повелительным наклонением глаголов, а также вокативом или звательным падежом [14, с.198-199]. Французская исследовательница Д. Перре полагает, что любая лексическая единица, употребленная в дискурсе для упоминания кого-либо, немедленно становится апеллятивом [22, с.35-39]. Исходя из предложенного ею подхода, апеллятив должен быть рассмотрен как со стороны его функций, так и формы.

На функциональном уровне в трех языках была установлена и проанализирована сложная система адресации в зависимости от статуса/родственных отношений между коммуникантами. (Данный вопрос был освещен на Дмитриевских чтениях (Москва) 07.10.2016. Тема выступления «Функционально-семантическая категория апеллятивности в турецком, курдском и талышском языках».) Подробному описанию функциональных групп в турецком языке посвящена статья О.В. Сарыгёз [12].  Схожесть проанализированных явлений подтолкнула авторов к дальнейшему анализу.

Особенностью, которую следует отметить в отношении имен собственных в трех представленных языках, является табуирование в использовании личных имен в кругу семьи, среди близких. Тем не менее, имена собственные не исключаются полностью из коммуникации и продолжают функционировать, хотя и в процентно менее частотном соотношении.

Одни из первых своеобразных форм имен собственных в турецком языке мы встречаем в работе российского тюрколога В.А. Гордлевского: в исследовании «К вопросу личной ономастики у османов» приведены три случая: «Вместо Мехмед — Мемиш, Ибрагим — Ибиш» и имя Уркуш [4, с.131].

Подобные примеры перечислены и в работе английского тюрколога Дж.Л. Льюиса: автор наряду с уменьшительно-ласкательным аффиксом -cık перечисляет формы на -i и -o: Erci (от Ercüment), Neri (от Neriman), Memiş/Memo (от Mehmet), Fatoş/Fatış/Fatı (от Fatma), Hasso (от Hasan), Aliş (от Ali и Aliye), Cemо (от Cemal), İbo (от İbrahim), подчеркивая их принадлежность больше к разговорному стилю и меньшую социальную приемлемость [20, с.58].

Турецкий исследователь Х. Эрсойлу уже выделяет словообразовательный аффикс среди других аффиксов арго, причисляя его к иностранным заимствованиям, но, к сожалению, не указывает язык, из которого он мог перейти. В работе перечислены следующие примеры: Sülo (от Süleyman), Fato (от Fatma), Emo (от Emine), kıro (от kır) [18, с.366].

Интересны описанные в статье Д. Зенгина формы имен, которые были зафиксированы в ходе анкетирования учащихся средних школ и университетов: Mıstık (от Mustafa); Atiş (от Atilla); Rambo (от Ramazan); Murti (от Murat); Hamiş (от Hamide); Ebuş (от Ebru); Fatoş (от Fatma); Neco (от Necdet); Kadiş (от Kadriye); Yase (от Yasemin); Kamze (от Kalimero) [25]. Как мы видим, часть имен собственных сокращена, часть – полностью изменена.

Такие формы встречаются и в литературных произведениях:

  • Deli misin, İsmail? (Ты с ума сошел, Исмаил?)
  • ...ismimi sevmiyorum. Şunu İbiş yapsak olmaz mı? (мне имя мое не нравится. Нельзя его заменить на Ибиш?)
  • Olur. Ben de Memiş olayım. İbiş’le Memiş’in Maceraları. (Хорошо. А я тогда стану Мемишем. Приключения Ибиша и Мемиша.) [19, с.21].

Авторами настоящей статьи было проведено самостоятельное анкетирование носителей турецкого, курдского (диалект курманджи) и талышского (главным образом, северного диалекта) языков, целью которого было выявление бытующих в этих языках форм апеллятивов и исследование их употребления. Его результаты представлены в сводных таблицах ниже.

Таблица 1.

Формы мужских (а) и женских (б) имен собственных в турецком языке.


Основной падеж (номинатив)


Апеллятивные формы

а) Cafer
Mustafa
Mehmet
Abdullah
Necati
Hüseyin
Süleyman
İsmail
Murat

Caferim / Cafercik1) / Caferciğim / Cafo / Cafoş / Cafoşum
Mustafam / Mıstık / Musti / Mustafacığım / Mıstıkcığım
Memo / Memoş / Memoşum / Mehmetçik2) / Mehmetciğim
Apo/ Apocuğum / Abdullahçığım
Neco / Neciş / Necoş / Necoşum / Necoşçuğum
Hüso / Hüsoş / Hüseyinciğim / Hüsoş / Hüsoşum
Süleymancığım / Sülo / Sülom / Süloş / Süloşcuğum
İsmailim / İso / İsoş / İsoşum / İsocuğum / İsocığım3)
Murti / Muro / Muratım / Muratçık / Muratçığım / Murtiş / Murtişim
Все апеллятивы, кроме форм на , считаются неприемлемыми между малознакомыми мужчинами,
т.к приобретают уничижительную коннотацию.

б) Ayşe
Elif
Leyla
Zeynep
Fatma
Neriman
Defne
Saadet
Yasemin

Ayşecik1) / Ayşem / Ayşo4) / Ayşeciğim
Elif / Elifim / Eliş / Elifçiğim
Leylam / Leyliş / Leylacığım / Leylam / Leyliş
Zeynepim / Zeyno4) / Zeynepçiğim / Zeynoş / Zeynoşum / Zeynoşcuğum
Fatmam / Fato4) / Fatoş / Fatmacığım / Fatoşum / Fatoşcığım3)
Nerimancığım / Nero4) /Nerom  /Neri / Neroş / Neroşum
Defneciğim / Defo4) / Defocuğum / Defocığım3)
Sado4) / Sadiş / Saadetçiğim / Sadocoğum
Yase / Yaso4) / Yasoş / Yasoşum / Yaseminciğim / Yasoşcuğum


1) формы на -cık относятся к просторечному регистру, их употребление между малознакомыми людьми неприемлемо. Чаще всего используются в обращении к маленьким детям. В отношении взрослых людей может принять уничижительную коннотацию.
2) форма может являться не только апеллятивом: это также прообраз солдата османской и турецкой армий. Широко используется как в разговорной речи, так и в СМИ.
3) форма аффикса противоречит закону гармонии гласных.
4) данная форма считается весьма грубой, использование ее между женщинами и по отношению к ним считается весьма невежливым. Она позволительна лишь в кругу близких людей.

 

До настоящего времени формообразующие аффиксы -o, -ş, -iş, -işko не были описаны исследователями турецкой грамматики. Для установления их происхождения было принято решение проследить возможные языковые контакты носителей турецкого языка в рамках теории субстрат-суперстрат-адстрат и установить в них формы, которыми выражается категория апеллятивности, одной из которых является звательный падеж. Как известно, долгие столетия одними из языков-адстратов по отношению к турецкому, языку основной массы населения Турции, были курдский и армянский языки. Мы проанализировали апеллятивные формы, которые были отмечены исследователями в этих языках.

Категория звательного падежа отсутствует как в турецком, так и в армянском языке. Тем не менее, в работе по диалектам Армении исследователя Л. Мсерианца (1867-1933) мы находим целый раздел, посвященный описанию звательного падежа. Автор обращает внимание на не объясняемые с помощью грамматики армянского языка формы армянских имен собственных: «звательный падеж, который имеется в таких новоперсидских языках как гилянский, талышинский, в курдском имеет форму на -о, что составляет общее правило». Автор предполагает, что «в мушском, равно как и в мокском, ванском и т.п., формы звательного падежа должны быть объяснимы скорее всего как возникшие под курдским влиянием. По крайней мере, они преобладают именно на территории тех диалектов, на которой или живет курдское население или которая соприкасается с ним (в тифлисском диалекте таких, например, форм не существует). В мушском, как и в других диалектах, формы звательного на -о употребляются также в значении именительного» [8, с.73]. Последнее замечание объясняет существующие формы имени Сандро и Серхо в армянском языке.

Известный лингвист В.Н. Ярцева справедливо отмечает, что большинство исследователей в своих работах «ограничивается формальным описанием избранного явления сначала в одном языке, а потом в другом, не ставя вопроса о функциональной значимости данного грамматического явления для изучаемого языка и его месте в грамматической системе языка в целом» [цитата по: 10, с.73]. Но именно функциональная значимость и привела нас к выводам, к которым пришел когда-то Л. Мсерианц: появление форм на в турецком языке было обусловлено многовековыми языковыми контактами курдского и турецкого народов. Произошло заимствование на функциональном уровне: турецкий язык перенял не только сами апеллятивные формы, но и морфологический показатель курдского языка. При этом лексические заимствования нередко приобретали новую семантику, которую им приписывали сами турки. В работе другого армянского исследователя Г. Асатряна упоминаются два заимствования из курдского языка: 1. kuro (от курд. kur - сын, мальчик), получившее у турок (в форме k(ı)ro) и у армян иную коннотацию – так стали называть малообразованного, плохо одетого человека (в русском — «деревенщина», «колхоз»); 2. lawuk (от курд. law - дитя, lawik - молодой человек, юноша) [2, с.223]- в турецком (lavuk) это слово стало относиться к просторечному регистру: «пацан», «чувак» [15, с.239]. Примечательно, что первое из двух слов было перешло в турецкий язык в форме звательного падежа — произошло функционально-семантическое заимствование.

Культурно-историческое влияние трех народов нашло свое отражение и в литературных произведениях. Армянский писатель М. Маргосян в своем сборнике новелл «Квартал гявуров» описывает жителей исторического района Сур города Диярбакыра, в котором в середине 20-го века проживало смешанное турецко-курдско-армянское население. В этом произведении мы встречаем примеры того, как имена собственные претерпевали следующие изменения: женское имя Hanım становилось Hıno, Haçer Hıçe, Arşaluys Erşo, Nıvart Nıvo [21, с.57], мужское имя Haçadur Haço. Хачо стало общим апеллятивом армян: «Сказать вместо армянина Хачо (Haço), а вместо армяне Хачолар (Haçolar) считалось даже естественным» [21, с.104]. (Форма Haçolar: звательный падеж от имени Haço и окончание мн.числа (-lar) из турецкого языка.)

Формы звательного падежа курдского языка описаны в работах К.К. Курдоева (1978), Дж.А. Бадрхана, Р. Леско (2004), описание звательного падежа в талышском языке встречаются в работах П.Ф. Рисса (1855), Б.В. Миллера (1953), Л.А. Пирейко (1976), В. Шульце (2000).

Таблица 2.

Образование звательного падежа (в том числе для имен нарицательных).


Курдский язык


Талышский язык

ед.ч. муж.р.

-o
Xwedê - Xwedêo! (Боже!)
kur - kuro (сын; мальчик) [5, с.57-59].
Hiş be, kuro (Успокойся, парень!)
‘Elo, were! (Али, иди сюда!)

Һа … +
Хыдо - Һа Хыдоа! ([эй,] Боже!)
Зоә - Һа зоәа! ([эй,] мальчик; сынок!)
Һа Әлиа, ијо бој! ([эй,] Али, иди сюда!)
-(ы)м +
-(ы)м
- аффикс принадлежности 1-го л. ед.ч.
(Һа) Хыдома! (Боже мой!)
(Һа) Әлима, сакит быби! (Али мой, успокойся!)
[7, с.88; 1; 24, с.17; 11, с.10] П.Ф. Рисс упоминает также и второй вариант данного аффикса: -ај [11, с.10].
.
(для отдельных слов)
Мерд - Мердə! ([эй,] муженек [мой]!)
Жен - Женə! ([эй,] женушка [моя]!) [1]

ед.ч. жен.р.


keç - keçê (девочка; девушка)
Were, keçê! (Девушка, иди сюда!)
Fatê, çay çêke. (Фатима, сделай чай.)

мн.ч.

-no / ino
heval (друг) - hevalno (друзья)
Zû bin, hevalno! (Друзья, поторопитесь!)
Ehmedno, lêz kin! (Ахмеды, быстрее!)


Дуст (друг) - Һа дустона ([Эй,] друзья)
Һа Әһмәдона, боән ијо! (Ахмеды, подойдите сюда!)
(он - аффикс мн.числа)

Прим.

Окончание звательного падежа присоединяется преимущественно к кратким формам ИС.

Звательные формы образуются, главным образом, путем присоединения к именам аффикса с добавлением перед словом междометия һа, на которое приходится фразовое ударение. В случае если ИС имеет аффикс принадлежности, употребление междометия һа становится необязательным.

 

Таблица 3.

Формы мужских (а) и женских (б) имен собственных в курдском языке.


 Прямой падеж (ПП)


Звательный падеж (ЗП)


Другие апеллятивные формы

а) Alî, 'Elî
Mustafa
Huseyîn
Suleyman
Hesen
Ehmed

'Elo
Musto / Mistê / Miço
Huso2)
Silo
Hesso*
Ehmo / Hemo / Ehmedo

'Eliyê min / 'Eloyê min'1)
Mustoyê min / Miçoyê min
Husoyê min
Siloyê min
Hessoyê min
Hemoyê min / Ehmedoyê min

б) Ayşe
Fatma
Rabia
Zelal
Bejna
Gulistan

Ayşo / Ayşê
Fatê
Ribê
Zelo / Zelê
Bejnê
Gulo / Gulê2)

Ayşoya min / Ayşêya min
Fatêya min
Ribêya min
Zeloya min / Zelêya min
Bejnêya min
Guloya min / Gulêya min

*Hasso(lar) (от Hasan) и Memo(lar) (от Me(h)met) — имена собственные в звательном падеже; впервые были употреблены политиком Дж.К. Инджедайы, использовавшим эти два апеллятива для обозначения курдского народа [17, с.101]. В настоящее время употрябляется как устойчивый оборот с негативной коннотацией.
1) изафетная конструкция: ИС и притяжательное местоимение min (мой).
2) некоторые ИС имеют общую форму ЗП: Huso для Huseyîn, Husamettin, Husnu; Îsmo для Îsmet, Îsmail; Gulo/Gulê для Gul, Gulsum, Gulistan; Pero/Perê для Pervîn, Perîhan, Perîn.

 

В курдском языке апеллятивы в звательном падеже и изафетные конструкции имен собственных и притяжательного местоимения min (мой) обычно используются по отношению к детям, в кругу семьи и друзей, но не приняты по отношению к старшему родственнику и малознакомым собеседникам, т.к. являются признаком неуважительного тона, панибратства. Их использование допускается в случае, если такая форма обращения к конкретному человеку сложилась в обществе на протяжении долгого времени и является тем самым единственной формой обращения.

Талышский язык перенял помимо лексического и грамматическое наследие от древнеиранского языка, который обладал развитой системой флексий: позже полностью элиминированной категорией рода и распавшейся системой склонения [3, с.46]. Б.В. Миллер и Дж. Дармстетер указывали, что именно в лексике талышского языка сохранились следы древнего авестийского язык [23]. Кроме того, талышский интересен и эргативным падежом, описанным в работах Б.В. Миллера и Л.А. Пирейко.

Важно заметить, что в талышском языке наряду с притяжательными местоимениями, имеющими самостоятельное, отдельное употребление, существуют и их энклитические варианты — несамостоятельные формы, показатели лица, которые присоединяются к основе слова [9]:


1-е л.


2-е л.


3-е л.

ед.ч.

-(ы)м

-(ы)ш

мн.ч.

-(ы)мон

-он

-(ы)шон

 

Таблица 4.

Формы мужских (а) и женских (б) имен собственных в талышском языке.


ПП


ЗП


Другие апеллятивные формы

а) Әли

Һа Әлиa/ Һа Әлиша/ Һа Әлишиа/ (Һа) Әлима/ (Һа) Әлишыма/

Әлим/ Әлиш1)/ Әлишым/ Әлиши

Зулфуғар

Һа Зулфуғара/ (Һа) Зулфуғарыма/ Һа Зылфиа/ (Һа) Зылфима

Зулфуғарым/ Зылфи/ Зылфим

Сулејман

Һа Сулејмана/ (Һа) Сулејманыма/ Һа Сулиа/ (Һа) Сулима/
Һа Сулиша/ (Һа) Сулишыма/ Һа Сулишиа

Сулејманым/ Сули/ Сулим/ Сулиш/ Сулишым/ Сулиши

Играр

Һа Играра/ (Һа) Играрыма/ Һа Игиа/ (Һа) Игима/ (Һа) Игилима/ Һа Игаша/ Һа Игашиа/ (Һа) Игашыма

Играрым/ Иги2)/ Игим/ Игили3)/ Игаш/ Игаши/ Игашым

Фәхрәддин

Һа Фәхрәддина/ (Һа) Фәхрәддиныма/ Һа Фәхиа/ (Һа) Фәхима/
Һа Фәхиша/ (Һа) Фәхишыма/ Һа Фәхишиа/ Һа Фәхилеа/ (Һа) Фәхилема

Фәхрәддиным/ Фәхим/ Фәхиш/ Фәхишым/ Фәхиши/ Фәхиле3)

б) Нәрмин

Һа Нәрмина / (Һа) Нәрминыма/
Һа Нәмиша/ Һа Нәмишиа/ (Һа) Нәмишыма

Нәрминым/ Нәмиш/ Нәмишым/ Нәмиши

Фатимә

Һа Фатимәа/ (Һа) Фатимәма/ Һа Фатиа/ (Һа) Фатима/
Һа Фатиша/ Һа Фатишиа/ (Һа) Фатишыма

Фатимәм/ Фати/ Фатим/ Фатиш/ Фатиши/ Фатишым

Хатирә

Һа Хатирәa/ (Һа) Хатирәма/ Һа Хатиа/ (Һа) Хатима/
Һа Хатиша/ Һа Хатишиа/ (Һа) Хатишыма

Хатирәм/ Хати/ Хатим/ Хатиш/ Хатиши/ Хатишым

Улкәр

Һа Улкәра/ (Һа) Улкәрыма/ Һа Улиа/ (Һа) Улима/ Һа Улиша/
Һа Улишиа/ (Һа) Улишыма

Улкәрым/ Ули/ Улим/ Улиш/ Улиши/ Улишым

Лејла

Һа Лејлаа/ (Һа) Лејлама/ Һа Лејлоша/
Һа Лејлошиа/ (Һа) Лејлошыма

Лејлам/ Лејлош/ Лејлошым/ Лејлоши

1) зафиксированные нами только в северном диалекте талышского языка уменьшительно-ласкательные аффиксы , -аш, -уш и -ош присоединяются к сокращенным формам ИС. К образованным этими аффиксами основам может присоединяться УЛА , аффикс принадлежности -ым, а также аффикс ЗП .
2) некоторые ИС имеют общую форму ЗП: например, Иги для Играр, Игбал, Идрак, Инглаб, Ильгар.
3) к ИС (чаще всего в сокращенной форме) могут присоединяться УЛА -ли, -ле, -лә (напр.: Мебиле (от Меһиббәт), Ризоли/Ризолә (от Ризо), Фикиле (от Фикрәт) и др.). Случаи употребления данных аффиксов для ИС становятся все более редкими, они сохраняются прежде всего для имен нарицательных. К образованным этими аффиксами основам может присоединяться аффикс принадлежности и аффикс ЗП .
4) апеллятивные формы с УЛА неприемлемы между незнакомыми людьми.

 

Таблица 5.

Дополнительные показатели апеллятивных форм при образовании звательного падежа


Курдский язык


Талышский язык

Звательно-междометные частицы:

1) для жен.р. — lê, waylê, haylê, êlê, hêlê:
Fatê/ Haylê Fatê/ Êlê Fatê/ Hêlê Fatê - Эй, Фатима!
Waylê Fatê - Ой, Фатима!

2) для муж.р. — lo, waylo, haylo, olo, holo:
Lo
Huso!/ Haylo Huso! / Olo Huso!/ Holo Huso! - Эй, Хусейн!
Waylo Huso - Ой, Хусейн!

Междометия:

ay, ha (используются как перед, так и после имени собственного, которое может быть и в форме прямого падежа [6, с.82-83]):
Ay Gulê ay. - Ай, Гуле, ай.
Miço ha Miço, tu çi dikî? - Мустафа, а, Мустафа, ты что делаешь?

Междометие һа:
Һа Фатимәа!  - [Эй,] Фатима!
Һа Һусејнa! - [Эй,] Хусейн!

 
Исходя из всего вышесказанного мы можем сделать следующие выводы:

1. Заимствование аффикса звательного падежа в турецкий язык произошло из курдского языка в связи с длительным проживанием двух народов на единой территории.

2. Формы на -о практически не употребительны для турецких женских имен, ввиду их ассоциирования с более грубыми формами.

3. Появление в северном диалекте талышского языка уменьшительно-ласкательных форм на , -аш, -уш и -ош для имен собственных, видимо, произошло под влиянием родственного турецкому азербайджанского языка (Носители талышского языка так его и называет - «тюркским языком» (талыш. тырки)), с которым соприкасается ареал его распространения. В южном и центральном диалектах они нами не зафиксированы. Апеллятивные формы на в турецком языке также обладают уменьшительно-ласкательным значением.

4. В турецком и талышском языках наблюдается полное подчинение новых форм грамматическим законам своих языков:

  • принимают различные словообразовательные аффиксы (тур. -iş: İsoş; тал. : Лейлоши, Сулиши).
  • спрягаются (тур.: İsocuğum; тал.: Фәхишым).
  • склоняются (тур.: İso’ya bak! (Посмотри на Исо!); тал.: Китоби Нәмишику быстән! (Забери книгу у Намиш!)).

5. Общим свойством номинатива и вокатива является их способность к прямой номинации [13, с.83]. То же самое явление и произошло в исследуемых языках и что, в свою очередь, объясняет использование уменьшительно-ласкательных форм имен собственных в турецком и талышском языке в качестве апеллятивных.

6. В талышском языке наблюдаются черты агглютинативности — приемы агглютинативной техники [7, с.93]: к полной или краткой форме слова аффиксы падежей и местоименной энклитики присоединяются в строго фиксированной последовательности.

7. В курдском языке уменьшительно-ласкательные аффиксы к именам собственным не применяются. Для передачи близких, дружеских отношений используется изафетная конструкция с притяжательным местоимением 1-го лица ед.числа min. Дополнительным средством для образования конструкций с уменьшительно-ласкательным значением может, как и в талышском, выступать слово can (тал. ҹон) (душа, дорогой/ая).

8. В трех языках наблюдается сокращение основы слова имен собственных, используемых для апеллятивации. Это вполне объяснимо тем, что «такие длинные слова с практической точки зрения неудобны для обращения и громкого зова, и их избегают» [3, с.56]. При этом во всех трех языках сокращенные или уменьшительно-ласкательные формы имен собственных непозволительны к использованию между малознакомыми людьми.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Абосзода Ф.Ф. Грамматика талышского языка. Рукопись.
2. Бакаев Ч.Х. Курдско-русский словарь. — М.: Изд. АН СССР. Институт языкознания, 1957. — 619 с.
3. Иванов В.Б. К классификации именных форм в юго-западных иранских языках // Вопросы языкознания. — 2014. — №2. — С. 46-60
4. Гордлевский В.А. Избранные сочинения. Т. 4: Этнография, история востоковедения, рецензии. — М.: Изд-во восточной литературы, 1968. — 611 с. v5. Курдоев К.К. Грамматика курдского языка на материале диалектов курманджи и сорани. — М.: Наука, 1978. — 295 с.
6. Мамоян А.Д. Грамматические категории существительного и основы индоевропейского праязыка в курдском. — СПб.: Изд-во СПбУ, 2007. — 175 с.
7. Миллер Б.В. Талышский язык. — М.: Изд. АН СССР, 1953. — 267 с.
8. Мсерианц Л. Этюды по армянской диалектологии. — М.: Университетская типография на Страстном бульваре, 1901. — 210 с.
9. Пирейко Л.А. Талышско-русский словарь. — М.: «Русский язык», 1976. — 352 с.
10. Реформатский А. А. О сопоставительном методе // Лингвистика и поэтика. — М.: 1987. — С. 40-52.
11. Рисс П.Ф. О талышинцах, их образе жизни и языке // Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического общества. — Кн. III. — 1855. — С. 1-72.
12. Сарыгёз О.В. Функционально-семантическая категория апеллятивности в турецком языке. // Российская тюркология. 2016 №1 (14) — С. 15-24.
13. Тираспольский Г.И. Морфолого-типологическая эволюция русского языка. — Сыктывкар, 2003. — 353 с.
14. Якобсон Р. Работы по поэтике. — М.: Прогресс, 1987. — 464 с.
15. Asatrian G. Kurdish Lō-lō // Iran & the Caucasus. — 2006. — Vol. 10. — No. 2. — P. 239-241.
16. Bedir Khan C.A., Lescot R. Kürtçe Grameri (Kurmanci lehçesi). Institut kurde de Paris - İstanbul, Eƒditions Avesta, 2004. — 370 s.
17. Bıçakçı B. Aslandaş A.S. Popüler Siyasi Deyimer Sözlüğü. İstanbul, İletişim yayın evi, 1995. — 287 s.
18. Ersoylu H. Türk Argosu. Ankara, Ötüken yayın evi, 2012. — 382 s.
19. Haldun T. Sersem Kocanın Kurnaz Karısı. İstanbul, YK yayınları. 2015. — 118 s.
20. Lewis G.L. Turkish Grammar. Oxford University Press, 2001. — 303 p.
21. Margosyan M. Gavur Mahallesi. İstanbul, Araş yayıncılık, 2011. — 328 s.
22. Perret D. Les appellatifs (analyse lexical et actes de parole) // Langages. — 1970. — n.17. — P. 35-39.
23. Piriyeva I. Parlons Talysh: Azerbaïdjan/Iran. Éditions L'Harmattan, 2011. — 126 p.
24. Schulze W. Northern Talysh. Muenchen: LINCOM Europa, 2000. — 96 s.
25. Zengin D. Orta Ögretim ve Üniversitedeki Ögrencilerle Adlar Üzerine Bir Anket // Ankara Üniversitesi, Dil ve Tarih-Coğrafya Fakültesi Dergisi. — 2001. — 41, 1. — S. 69-93.


©  О.В. Сарыгёз, А.О. Победоносцева Кая, И.Ш. Абилов, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP
viagra bitcoin buy

Rambler's Top100 �������@Mail.ru