VIP Studio ИНФО О некоторых параллелях в истории Древней Руси и балтийских славян
levitra bitcoin

+7(495) 725-8986  г. Москва

Д.С. Логинов,  (К.и.н., доцент, Рязанский государственный медицинский университет им. И.П. Павлова)

Серия «Гуманитарные науки» # ИЮЛЬ/2  2018
Норманнская проблема
    Работа посвящена одному из аспектов так называемой норманнской проблемы – вопросу о происхождении варягов. Господствующей в современной исторической науке остается гипотеза об их скандинавских корнях. Однако она сталкивается со сложностями как филологического, так и исторического характера. Второй гипотезой является связь варягов с прибалтийскими славянами, в частности, с племенем вагров. В ранней русской истории обнаруживаются явные параллели с историей прибалтийских славян. К числу таковых относятся, с одной стороны, антихристианские восстания в Прибалтике 983 и 1066 гг., а с другой – сведения о человеческом жертвоприношении в Киеве в 983 г. и языческих движениях в Киеве, Новгороде и Белоозере в конце 1060-х – начале 1070-х годов. Они могут являться дополнительным доводом в пользу гипотезы о западнославянском происхождении варягов.

Ключевые слова: Норманнская проблема, Древняя Русь, варяги, скандинавы, балтийские славяне, славянское язычество, языческие восстания.

 

Начальные этапы истории Древней Руси настолько изобилуют белыми пятнами, что, пожалуй, число дискуссионных вопросов по сей день серьёзно превышает количество тем, по которым исследователям удалось достичь консенсуса. Это касается самых разных аспектов прошлого: социально-политического, экономического, культурного, этнического. Пожалуй, особняком как по степени остроты, так и по объёму историографии стоит вопрос о происхождении Руси, в частности, об истоках её правящей династии. Зачастую он носит в историографии название «норманнская проблема». Не останавливаясь сколько-нибудь подробно на историографии этой проблемы в силу её необъятности (во всяком случае, в рамках отдельно взятой статьи), отдельно отметим такой её аспект, как происхождение летописных «варягов».

Надо сказать, что гипотеза о скандинавском происхождении варягов является превалирующей в современной отечественной исторической науке (в науке зарубежной она и вовсе за редчайшими исключениями не берётся под сомнение) [5; 7; 11; 12; 13]. Между тем эта гипотеза наталкивается на ряд сложностей филологического и чисто исторического характера. К числу первых относится невозможность, несмотря на все имеющиеся попытки, убедительной этимологизации слова из скандинавских языков. К числу вторых – относительно позднее появление термина в зарубежных источниках (с XI века) и отсутствие прямых отождествлений со скандинавами. Особенно удручающими являются случаи противопоставления варягов и норманнов (в том числе, и в сагах!). Примером подобного противопоставления является упоминание в «Саге о людях из Лаксдаля», на которое в своё время обратил внимание ещё В.Г. Василевский. В ней, в частности, рассказывается об исландце Болли Боллисоне, отправившемся в первой трети XI в. (примерно в 1027 г.) на службу к византийскому императору. В «Саге» говорится: «Пробыв там недолго, он поступил в отряд варягов; мы не слышали рассказов о том, чтобы кто-нибудь из норманов поступил на службу к конунгу Гарда до Болли, сына Болли» [1, с. 185–186]. В другом переводе (не меняющем, впрочем, смысл принципиально): «Недолго пробыл он там, как вступил в варяжскую дружину. Мы никогда не слышали раньше, чтобы какой-нибудь норвежец или исландец до Болли, сына Болли, стал дружинником короля Миклагарда» [14].

Конкурирующей, хотя и менее признанной в настоящее время, является гипотеза об изначальном происхождении варягов с южного побережья Балтийского моря из земель балтийских славян. В качестве источника названия «варяги» рассматривается этноним «вагры» (одно из ободритских племён второй половины I – первых веков II тыс.). Истоки этой гипотезы берут начало, по меньшей мере, с середины XVI века, с работ С. Мюнстера и С. Герберштейна. В частности, у последнего читаем: «Однако ни про хазар: кто они и откуда, ни про варягов никто не мог сообщить мне ничего определенного, помимо их имени. Впрочем, поскольку сами они называют Варяжским морем море Балтийское, а кроме него и то, которое отделяет от Швеции Пруссию, Ливонию и часть их собственных владений, то я думал было, что вследствие близости (к этому морю) князьями у них были шведы, датчане или пруссы. Однако с Любеком и Голштинским герцогством граничила когда-то область вандалов со знаменитым городом Вагрия, так что, как полагают, Балтийское море и получило название от этой Вагрии; так как и до сегодняшнего дня это море, равно как и залив между Германией и Данией, а также между Швецией, с одной стороны, и Пруссией, Ливонией и приморскими владениями Московии — с другой, сохранили в русском языке название “Варяжское море”, т. е. “море варягов”, так как, более того, вандалы тогда не только отличались могуществом, но и имели общие с русскими язык, обычаи и веру, то, по моему мнению, русским естественно было призвать себе государями вагров, иначе говоря, варягов, а не уступать власть чужеземцам, отличавшимся от них и верой, и обычаями, и языком» [3].

Собственно, в российский научный оборот гипотеза о связи варягов и балтийских славян была введена М.В. Ломоносовым [9]. Наиболее серьёзной попыткой её обоснования в отечественной дореволюционной историографии стал труд С.А. Гедеонова [2]. В советской и современной исторической науке к числу наиболее известных сторонников гипотезы относятся А.Г. Кузьмин (настаивавший, впрочем, на изначально неславянском субстрате самих вагров) и В.В. Фомин [8; 16].

При этом исследований, специально посвящённых истории балтийских славян на рубеже I и II тысячелетий, на русском языке издавалось очень немного. В дореволюционной историографии следует, прежде всего, назвать работы А.Ф. Гильфердинга, в первую очередь «Историю балтийских славян» [6]. В советский период в сборнике «Славяне и скандинавы» была опубликована статья известного немецкого исследователя Й. Херрмана «Ободриты, лютичи, руяне» [17]. Уже в последнее время появилась монография немецкого историка-любителя А. Пауля «Балтийские славяне: от Рерика до Старигарда» [10]. Она имеет особую ценность, поскольку даёт представление широкой читающей аудитории о состоянии изучения истории балтийских славян в современной западной, прежде всего, германской, науке. В целом же следует признать, что прошлое балтийских или, иначе, полабских славян, до сих пор находилось на периферии внимания отечественной исторической науки. Это, по-видимому, связано, с одной стороны, с объективной отрывочностью и противоречивостью доступных сведений о средневековых полабских славянах, а с другой – с определённым смещением фокуса внимания большинства исследователей на соседние с ними территории, прежде всего, Франкское государство (позднее, Священную Римскую империю), Данию и Скандинавию. Между тем, более пристальное рассмотрение истории ободритов и лютичей, возможно, смогло бы пролить свет на некоторые аспекты, как проблемы происхождения Руси, так и ранних этапов развития Древнерусского государства в целом.

В связи с этим обратимся к двум эпизодам истории балтийских славян, обнаруживающим, на наш взгляд, интересные параллели в прошлом Древней Руси. В первую очередь речь идёт об одном из сообщений русских летописей под 983 (6491) годом. В «Повести временных лет» оно выглядит следующим образом: «В лѣто 6491. Иде Володимеръ на Ятвягы и побѣди Ятвягы, и взя землю ихъ. И идее Киеву, и творяше требу кумиромъ с людми своими; и рѣша старци и боляре: “мечемъ жребий на отрока и дѣвицю; на него же падеть, того зарѣжемъ богомъ”. Бяше Варягъ единъ, и бѣ дворъ его, идеже есть церкви святая Богородица, юже сдѣла Володимеръ; бѣ же Варягъ той пришелъ изъ Грекъ, держаше вѣру хрестеяньску, и бѣ у него сынъ красенъ лицемъ и душею; на сего паде жребий по зависти дьяволи. Не терпяшеть бо дьяволъ, власть имы надо всѣми, и се бяшеть ему аки тернъ въ сердци, тьщашеся потребити оканьный, и наусти люди. Рѣша пришедшее послании к нему: “яко паде жребий на сынъ твой, изволиша бо и бози собѣ; да створимъ требу богомъ”. И рече Варягъ: “не суть то бози, но древо; днесь есть, а утро изъгнееть; не ядять бо, ни пьють, ни молвять, но суть дѣлани руками в деревѣ; а Богъ есть единъ, емуже служать Грьци и кланяются, иже створилъ небо, и землю, звѣзды, и луну, и солнце и человѣка, далъ есть житии на земли; а си бози что сдѣлаша? Сами дѣлани суть; не дамъ сына своего бѣсомъ”. Они же шедшее поведаша людемъ; они же, вземше оружье, поидоша на нь и розъяша дворъ около его, онъ же стояше на сѣнехъ съ сыномъ своимъ. Рѣша ему: “вдай сына своего, да вдамы богомъ”. Он же рече: “аще суть бози, то единого собе послють бога, да имуть сынъ мой; а вы чему претребуете?” И кликнуша, и посѣкоша сѣни под нима, и тако побиша я; и не свѣсть никтоже, гдѣ положиша я. Бяху бо тогда человѣци невѣголоси и погани» [15, с. 80–81].

Итак, по возвращении из похода на ятвягов князь Владимир по совету «старцев и бояр» решает принести человеческую жертву языческим богам. Жертва выбирается по жребию среди юношей и девушек. Жребий падает на сына варяга-христианина. Отец отказывается выдать сына. В ходе завязавшегося конфликта и отец, и сын погибают. Отметим два принципиальных момента. Во-первых, летописи однозначно говорят о принципиальной роли варягов в пришествии Владимира к власти в Киеве. Во-вторых, Владимир – единственный князь, с которым отечественные письменные источники конкретно связывают человеческие жертвоприношения. Это летописное сообщение приобретает новые очертания в том случае, если мы сопоставим его с параллельными событиями в землях ободритов.

История полабских славян была теснейшим образом связана с сопредельными территориями саксов, датчан, а также Франкского государства (позднее – Священной Римской империи). Отношения между народами носили весьма сложный характер. Периоды взаимных нападений и разорений чередовались с мирными и даже союзническими отношениями. В первой половине – середине IX в. натиск саксонских герцогов и восточно-франкских королей (из саксонской династии), в особенности Генриха I Птицелова и Оттона I Великого, привёл к политическому подчинению большинства балтийских славянских племён германцам. Эта зависимость была отягощена насильственной христианизацией язычников-славян. Непосредственными вдохновителями подобной политики были Магдебургское и Гамбургско-Бременское архиепископства, а также маркграфства Остмарк и Нордмарк. В Бранденбурге, Бабельберге и Ольденбурге были основаны епископаты [17, с. 341, 343].

В 983 г. в землях лютичей и ободритов вспыхнуло мощное языческое восстание. Оно затронуло большинство славянских земель к северу и востоку от Эльбы. Все епископства, церкви и даже следы христианства на данных территориях были уничтожены. Более того, славяне перешли в наступление, разорили область Нордальбингия и разрушили Гамбург, являвшийся одним из главных городов и христианских центров северной Саксонии [10, с. 98, 379]. Добавим к этому весьма примечательное сообщение Гельмольда о языческих обычаях ободритов: «Среди множества славянских божеств главным является Святовит, бог земли ранской, так как он – самый убедительный в ответах. Рядом с ним всех остальных они как бы полубогами почитают. Поэтому в знак особого уважения они имеют обыкновение ежегодно приносить ему в жертву человека – христианина, какого укажет жребий. Из всех славянских земель присылаются установленные пожертвования на жертвоприношения Святовиту» (Гельмольд, I, 52) [3].

К процитированному сообщению из ПВЛ и сведениям о полабских славянах заставляет внимательно присмотреться сочетание сразу нескольких принципиальных моментов. Во-первых, единственное конкретное сообщение летописей о принесении человеческой жертвы языческим богам русским князем и его окружением приходится на тот же год, когда происходит мощное антихристианское восстание в землях балтийских славян. Во-вторых, этим князем является Владимир, в приходе к власти которого варяжские воины сыграли весьма важную роль. В-третьих, жертвой становится варяг-христианин, причём, в-четвёртых, выбор жертвы, судя по всему, полностью совпадает с ритуалом, приписываемым Гельмольдом ободритам (и не известным в описываемое время и в описываемом виде у скандинавов). В свете данных об истории полабских славян эпизод из ПВЛ приобретает новый смысл. Кстати говоря, более понятным становится и помещённый в ПВЛ под 986 (6494) г. довольно резкий отказ Владимира «немцам»-католикам рассматривать вариант о крещении Руси в духе западного христианства: «Рече же Володимеръ Нѣмцемъ: “идѣте опять, яко отци наши сего не прияли суть”» [15, с. 83] (фраза, в целом, выпадающая из контекста предыдущего повествования в ПВЛ).

Обратим также внимание на хронологическую близость второго мощного языческого восстания балтийских славян (1066 г.) [10, с. 387–388] и восстаний на Руси в последней трети XI века. В данном случае, правда, аналогии не столь очевидны. Первое из зафиксированных в источниках восстаний на Руси в рассматриваемый период (1068 г.), приведшее на короткий срок к власти в Киеве полоцкого князя Всеслава Брячиславича, имело вполне очевидные местные причины (поражение Ярославичей от половцев в битве на Альте и отказ Ярославичей вооружить киевлян для противостояния новым врагам). Впрочем, даже в данном случае можно обратить внимание как на факт весьма активных действий Всеслава в Прибалтике в предшествующие годы, так и на явственные языческие мотивы, связанные с ним и в ПВЛ, и в «Слове о полку Игореве», и, видимо, в былинах (под именем Вольха Всеславича). Последующие восстания на Руси, причём имеющие выраженный языческий характер, помещены в ПВЛ по 1071 годом. Однако обращает на себя внимание предполагающая известную временную неопределённость формулировка: «В си времена» [15, с. 170] (в той же статье находим сначала вполне конкретное хронологическое указание: «В лѣто 6579. Воеваша Половци у Растовьця и у Неятина. В се же лѣто выгна Всеславъ Святополка ис Полотьска. В се же лѣто побѣди Ярополкъ Всеслава у Голотичьска» [15, с. 169–170]). Под этой формулировкой значатся указания на движения и восстания с участием волхвов в Киеве, с. Белоозере и Новгороде [15, с. 169–176].

Следует признать, что сами по себе указанные параллели отнюдь не дают окончательного ответа на вопрос об изначальной этнической природе варягов и могут рассматриваться лишь в контексте прочих, весьма противоречивых, имеющихся данных. Однако именно в этом контексте перекличка событий, с одной стороны – в Прибалтике, а с другой – на страницах древнерусских летописей, в наибольшей степени укладывается именно в рамки гипотезы о ваграх-варягах. Действительно, два освящённых традиционными языческими верованиями крупнейших восстания балтийских славян против иноэтничных и иноверных захватчиков и хронологически, и детально-фактологически (во всяком случае, в 983 г.) удивительным образом совпадают с летописными описаниями событий древнерусской истории. Отмеченные совпадения в любом случае требуют внимания и более расширенной трактовки языческих движений на Руси в конце X – начале последней трети XI века.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Василевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе // Василевский В.Г. Труды. Т. II. Вып. 1. СПб.: Типография Императорской Академии Наук, 1909. 295 с.
2. Гедеонов С. Варяги и Русь. Историческое исследование: в 2 ч. СПб.: Типография Императорской Академии Наук, 1876. Ч. I. 395 с. Ч. II. 164 с.
3. Гельмольд. Славянская хроника. М.: Издательство Академии наук СССР, 1963. 299 с.
4. Герберштейн С. Записки о Московии // http://www.vostlit.info/Texts/rus8/Gerberstein/frametext1.htm
5. Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX – XII вв.); Курс лекций: Учебное пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 1998. 399 с.
6. Гильфердинг А.Ф. История балтийских славян. М.: Типография В. Готье, 1855. 322 с.
7. Клейн Л.С. Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон. СПб.: Евразия, 2009. 416 с.
8. Кузьмин А.Г. Начало Руси. М.: «Вече», 2003. 432 с.
9. Ломоносов М.В. Древняя Российская история // Ломоносов М. Записки по русской истории. М.: ЭКСМО, 2003. 702 с.
10. Пауль А. Балтийские славяне: от Рерика до Старигарда. М.: Книжный мир, 2016. 544 с.
11. Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI вв. Смоленск: Русич; М.: Гнозис, 1995. 317 с.
12. Петрухин В.Я. Русь в IX – X веках. От призвания варягов до выбора веры. М.: ФОРУМ; НЕОЛИТ, 2014. 464 с.
13. Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии: 1000 лет одного рода. М.: Олма-Пресс, 2001. 480 с.
14. Сага о людях из Лаксдаля // https://royallib.com/read/islandskie_sagi/saga_o_lyudyah_iz_laksdalya.html#614400
15. Русские летописи. Т. 12: Лаврентьевская летопись. Рязань: «АЛЕКСАНДРИЯ», 2001. 586 с.
16. Фомин В.В. Варяги и варяжская Русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М.: Русская панорама, 2005. 488 с.
17. Херрман Й. Ободриты, лютичи, руяне // Славяне и скандинавы. Пер. с нем. / Общ. ред. Е.А. Мельниковой. М.: Прогресс, 1986. С. 338–359.


©  Д.С. Логинов, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

SCROLL TO TOP
viagra bitcoin buy

������ ����������� �������@Mail.ru