viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

В.Г. Семенова,  (К.ф.н., доцент, Северо-Восточный федеральный университет, Якутск)

Серия «Гуманитарные науки» # НОЯБРЬ  2016

Православные просветители
В статье впервые исследуется художественное наследие православных просветителей - священников Григория и Ильи Поповых как факт истории якутской литературы. В основу их художественного творчества легло отражение реальной действительности Якутии начала ХХ в. В своих статьях и рассказах просветители беспощадно критиковали существующий социальный строй, выдвигали идею защиты достоинства “маленького человека”. Также их можно считать первыми писателями, стоявшими у истоков русскоязычной литературы Якутии и сформировавшими традиции художественной прозы.

Ключевые слова: Православные просветители, Григорий, Илья Поповы, история якутской литературы.

 

Русская православная церковь внесла крупный вклад в развитие просвещения, образования и культуры народов, населяющих Якутскую область. Знакомство и затем признание ценностей христианской цивилизации стали фактором, предопределившим весь дальнейший путь исторического и духовного развития народов Якутии и ускорившим процесс их интеграции в культурно-духовное пространство Российского государства.

Христианское учение было прогрессивным для своего времени и имело значительное влияние на жизнеустройство народа. Положительным результатом христианизации стало создание системы народного образования в Якутии и появление в крае зачатков школьного обучения. Церкви и церковно-приходские школы выступали фактором развития в крае образования, центрами распространения грамотности среди местного населения. Первые якутские интеллигенты, в том числе зачинатели якутской литературы В.В.Никифоров, А.И.Софронов, К.О.Гаврилов, М.Н.Тимофеев-Терешкин, получили свое первоначальное образование в церковно-приходских школах. Исследователь истории национальной интеллигенции Н.Н.Дьяконова отмечала, что православие «открыло якутам доступ к образованию, приобщило к русской и европейской культуре. Таким образом, принятие христианства интегрировало якутское общество в более широкое культурно-духовное пространство, более того, стимулируя просвещение и способствуя образованию, христианство ускорило процесс формирования национальной духовно-интеллектуальной элиты» [2, с. 20].

История письменной литературы на якутском языке также неразрывно связана с просветительской деятельностью русской православной миссии. С начала XIX в. стали издаваться религиозные книги на якутском языке, учебники для церковных нужд. Всего с 1812 по 1916 гг., за весь период издательской деятельности русской православной миссии в Якутии, было издано 55 книг на якутском языке. Якутские духовные книги, изданные в XIX в., стали первым опытом национального книгоиздания и представляют собой одну из важных составных частей истории культуры народов Якутии [1, с. 66].

С распространением православия в Якутии связано и возникновение зачатков периодической печати на якутском языке. В 1884 г. Указом Святейшего Синода от 22 сентября разрешено было издавать в Якутске газету «Якутские епархиальные ведомости». Первый номер издания увидел свет 16 апреля 1887 г. и в дальнейшем выходил с периодичностью два раза в месяц. Газета являлась двуязычной: на страницах «Якутских епархиальных ведомостей» периодически публиковались переводы духовной литературы, а также тексты на якутском языке, представляющие собой беседы духовных лиц о религии и нравственности, церковных праздниках и святцах и т.д. Среди них отдельного внимания заслуживают авторские “поучения” – тексты дидактически-проповеднического направления. Так в газете “Якутские епархиальные ведомости” были напечатаны поучения Семена Корнилова, Василия Бережнова, Михаила Никифорова [14], а поучения священника Григория Попова были изданы отдельной книгой [9]. Язык поучений отличает высокая художественность, стилистическая отточенность, недаром для исследователей истории якутского языка они представляет большой интерес как первые попытки оформления письменно-литературных норм.

Обучению населения к грамоте, развитию письменной литературы, внедрению письменности в быт народа способствовало создание миссионерами гражданских изданий: букварей и учебников русского языка для якутов. В книгах в основном проповедовались христианские истины, печатались переводы из православной литературы.  Вместе с тем в них часто включались и местные материалы: якутские загадки, пословицы и поговорки. В «Букваре для якутов» (1897) были включены текст из олонхо и отрывки из “Воспоминаний” (1848) А.Уваровского - первого памятника якутской художественной литературы. Исследователем якутского литературного языка П.А.Слепцовым было отмечено, что миссионерские учебные пособия конца ХIХ – начала ХХ в. во всех отношениях были достаточно высокого уровня [11, с. 5-6].

Таким образом, в XIX веке была подготовлена почва для создания якутской литературы, зачатки которой обнаружились в лучших образцах переводной духовной литературы и оригинальных текстах - поучениях.

Зарождение якутской художественной литературы в начале ХХ в. связано с именами ее основоположников А.Е.Кулаковского, А.И.Софронова, Н.Д.Неустроева. В их высокохудожественных произведениях, созданных на основе устного народного творчества и под благотворным влиянием русской литературы, были поставлены острые проблемы своего времени. Процесс зарождения и становления якутской литературы проходил в условиях тяжелого социального положения народа и политической нестабильности в стране. Дореволюционная Якутия была одной из самых социально и экономически отсталых окраин царской России. Исследователь истории Якутии В.Н.Иванов писал: “Продолжавшийся пресс колониальной политики самодержавия превратил Якутскую область в одну из самых отсталых в экономическом смысле национальных окраин огромной империи, в которой социальные отношения представляли собой переплетение национального гнета с различными формами эксплуатации основной части населения. ...Преобладающее большинство улусного населения почти всю жизнь вело полуголодное существование; его жизненный уровень обусловливался двойной системой эксплуатации – местным тойонатом и царизмом. Колониальный гнет последнего выражался во взимании ясака, различных податей и отправлении многочисленных повинностей. На все это наслаивался торгово-ростовщический грабеж. Усугубляла эту картину жилищно-бытовая неустроенность основной массы якутского населения [3, с. 8; 11].

Первая русская революция 1905 г. дала толчок развитию национально-освободительного движения по всей России. Нередки были в то время стихийные протесты против угнетения местных тойонов. Но особенно сильный резонанс в Якутии получили вооруженный протест против произвола губернатора (“Монастыревская трагедия”), а также протест 57 политических ссыльных (“Романовка”). Под влиянием революции и этих событий пробудилось общественное сознание народов Якутии.

В это же время на основе гуманистических традиций православной литературы были созданы очерки и рассказы якутских священников Г.М.Попова и И.Е.Попова, отражающие реальную действительность своего времени.

Григорий Мисаилович Попов (1881-1913) родился в Вилюйском округе в семье священника. В 1892 г. окончил Сунтарское народное училище, а в 1902 г. Якутскую духовную семинарию. В июле того же года он был рукоположен в священники Шеинской церкви Сунтарского улуса и становится заведующим Шеинской церковно-приходской школы. В 1909 г. был миссионером на Сен-Кельском стане Чукотской миссии Колымского округа, с сентября 1911 г. назначается уездным наблюдателем церковных школ. Умер в 32-летнем возрасте в Вилюйской колонии прокаженных, где работал священником.

Как отмечает исследователь А.Е.Яковлев, Григорий Попов в памяти потомков остался не только как священнослужитель, но и как автор многочисленных статей: «Известно, что Григорий Мисаилович сотрудничал не только с редакциями газет Якутской области, но и с сибирскими и общеимперскими изданиями. Его можно смело назвать первым краеведом Западной Якутии» [13, с. 50]. В статьях, опубликованных на страницах "Якутских епархиальных ведомостей» и "Православном благовестнике" были показаны все стороны жизни якутского общества конца ХIХ – начала ХХ вв. Сюда вошли и исторические факты, и этнографические заметки, и натурные зарисовки. Кроме того, Григорий Мисаилович являлся одним из переводчиков на якутский язык книги архиепископа Макария Томского «Простые речи о великих делах Божьих» [12]. В 1910 г. в г. Якутске издательством Якутской Переводческой комиссии была издана книга «Сборник поучений на якутском языке на некоторые праздничные и великопостные дни Священника Григория Мисаиловича Попова» [9]. Автор в совершенстве владел родным языком, о чем свидетельствуют литературно обработанные тексты поучений. В сборник вошли и авторские Поучения, написанные Поповым в праздничные дни церковного календаря, а также по поводу других памятных событий.

Своеобразным итогом его короткой жизни и вершиной его творчества можно считать сборник статей "В Якутской глуши (Сборник статей из приходской жизни Якутской епархии)", опубликованный в 1910 г. в Иркутске [10]. В сборник вошли 13 статей и рассказов различного содержания. В рецензии к этому сборнику отмечалось, что "…такие издания довольно редкое явление в жизни духовенства: сколько драгоценных пастырских наблюдений, практических советов и выводов, сколько бытовых, исторических и этнографических картин бесследно теряется чрез это для истории…". Епископ Якутский и Вилюйский Мелетий рекомендовал вышеуказанный сборник статей в библиотеки духовных учебных заведений "…как интересную в этнографическом отношении" книгу [8].

В работах Попова “Тяжкая доля”, “Случайная встреча”, "Могила якута Эчекинь", "Краткая история Сунтарской Введенской церкви", "Якутский праздник "ысэх", оформленных в виде статей, рассказов, зарисовок и этнографических очерков, отражена реальная картина жизни и быта якутов начала ХХ в.

Автор в своих произведениях, написанных в духе просветительства, рассказывает с болью в сердце о тяжелых условиях жизни бедных, неимущих якутов. Григорий Мисаилович осуждает тойонов, захвативших в свои руки власть и силу, загребающих народное достояние и опутывающих бедняков долгами: “Неудивительно, поэтому, в какой страшной закабаленности и материальной зависимости находится бедный класс населения от богатых” [10. с. 101]. Его работам присущи и художественные описания реалий жизни своего народа, полные чувства сострадания. Так, в зарисовке “Тяжкая доля (Картинка из жизни якутов)” повествуется о горькой судьбе ослепшего якута Семена. Автор всем сердцем болеет за “маленького человека”, добиваясь признания за ним “права быть человеком”.

Нередки в его зарисовках и описание психологических особенностей якутов. Читая молитву у больной, он заметил, что “стоявшие вблизи некоторые женщины, вероятно, родственницы больного, к удивлению моему, отирали слезы со своих глаз, а все прочие в это время истово крестились и делали поклон...” [10, с.39]. В примечании он поясняет данное явление следующим образом: “Поэтому я так выражаюсь, что якуты вообще чувствительность свою во вне почти никогда не проявляют”.

Выход из сложившейся ситуации автор видит в просвещении населения и ратует за доступность образования для всех слоев населения: “Многие же не обучают в школах своих детей, руководясь материальными расчетами: дети живущие при родителях, приносят материальной прибыли больше, помогая им в хозяйстве. Но главная причина, это материальная скудость и необеспеченность как самих якутов, так и здешних церковно-приходских школ. Многие якуты желают обучать своих детей в этих школах, но не имеют никаких средств к содержанию их при школе, а школа в свою очередь также не может давать содержание ученикам” [10, с. 24].

Художественные зарисовки Г.М. Попова, знакомящие с языческими воззрениями, обрядами якутов, рассчитаны на самый широкий круг читателей. Несомненный интерес среди них представляет этнографический очерк "Якутский "ысэх", первоначально опубликованный в 1907 г. в Санкт-Петербургском журнале "Русский паломник". Вводная часть рассказа о празднике встречи лета начинается живописно, в ней чувствуется рука тонкого и чуткого художника: «Семь длинных, скучных и холодных месяцев проводит якут зимой своей мрачной юрте, словно в берлоге, при однообразной обстановке, без особенных занятий, почти без развлечений. Семь длинных месяцев он спит сном бездеятельности и тоски... Но как только откроется земля из-под своего зимнего покрова, как только появится в природе благоухание деревьев, трав и цветов и послышится радостное пение птиц, якут встряхивается от долгого сна, и тотчас резко меняется вся обстановка его жизни. Дотоле мрачная юрта теперь превращается в светлую и чистую. Скот отделяется от смежного с домом помещения и выпускается на двор, в пище появляется обилие масла, сливок, молока и пр., кожаные и меховые одежды заменяются блузами и холодаями из тонкой русской материи и т.д. В это время являются у якута и развлечения, и особенно ярко обнаруживаются особенности его душевной жизни” [5, с. 51].

В своем очерке автор стремится всесторонне и глубоко осветить изображаемое им событие. Все составляющие праздника описываются Поповым этнографически точно и полно, таким образом, мы получаем достоверные сведения о том, как проводился праздник встречи лета в начале ХХ века.

Якуты заранее готовятся к празднику: шьются новые наряды,  распорядителями на особом месте приготовляется 500-1000 ведер кумыса, мясо. В день праздника на восходе солнца собирается огромная толпа. Развлечения начинаются хороводными танцами “осуохай”: “В песнях своих якуты восхваляют сотворенный Богом мир, красоту и прелести этого мира, оживающую весеннюю природу и т.д.” Около полудня начинают пить кумыс. Церемония кумысопития расписывается Поповым вплоть до мельчайших деталей. Затем начинается соревнование молодых парней в силе и ловкости. Ысыах заканчивается поздно вечером состязанием лошадей. Автор также знакомит читателя со старинным обрядом ысыаха – заклинанием шамана «ытык дабатыы». С этнографической и исторической точки зрения интересен тот факт, что в языческое празднество стали приглашаться священнослужители: «Часто в современных «ысэхах» (в здешнем, напр., районе) приглашается священник для служения торжественного водосвятия или молебствия празднуемому святому».

Таким образом, можно отметить, что статьи и рассказы Григория Попова знакомили иноязычных читателей с традициями и обычаями якутов, ставили проблемы социального неравенства, критиковали патриархально-феодальные отношения, выдвигали идею защиты “маленького человека”. Произведения, публицистические статьи Попова позволяют говорить об их авторе как об истинном просветителе, человеке исключительных дарований и незаурядного таланта, высокой духовно-нравственной культуры.

Беспощадной критикой патриархально-феодальных отношений, ярким разоблачительным пафосом в изображении несправедливых общественных устоев, приводивших к гибели беззащитных бедных людей отличается книга священника Ильи Егоровича Попова “В долине скорби” с подзаголовком  “Рассказы и заметки из жизни якутов” (1914) [6].

Автор книги И.Е.Попов (1879-1944) родился в местности Илимнир Сунтарского улуса. Известно, что он раньше занимался преподавательской деятельностью, был учителем Сунтарской церковно-приходской школы. Летом 1904 г. был назначен в Кутанинскую церковь Сунтарского улуса [4]. Затем в течение нескольких лет занимал должность наблюдателя церковно-приходских школ и школ грамоты Вилюйского округа. Илья Егорович, начиная с конца 1990-х гг., активно сотрудничал в прогрессивной газете “Сибирская жизнь”, издававшейся  в г. Томске. Здесь он опубликовал более 20 заметок и рассказов, посвященных актуальным вопросам помощи голодным, устройства Вилюйско-Мачинского тракта, школьного дела, медицины, наделения якутов землей, винной монополии и т.д. [7, с. 109] Некоторые его заметки были напечатаны и на страницах “Якутских епархиальных ведомостей”.

Как учитель-методист, имеющий большой опыт, в 1914 году Илья Попов издал учебное пособие “Передвижная русско-якутская азбука для якутских детей”, предназначенное для обучения якутских детей грамоте. В том же году в Якутске была напечатана его книга “В долине скорби”. В сборник были включены 9 рассказов и очерков из жизни якутского наслега.

В работах, несомненно имеющих высокие художественные достоинства, автор очерчивает широкий круг насущных и острых проблем, касающихся разных сторон жизни якутов, затрагивает важнейшие вопросы социального существования народа в начале ХХ века.

В произведениях рассказывается о неимоверно трудной жизни темных и обездоленных якутов, бесстыдно обираемых могущественными тойонами. Герой рассказа “Наследство Сонджо” Нимары - бедный и больной человек, обремененный многочисленной семьей. Умер его родной брат – известный богач Василий Сонджо, оставив после себя 250 голов разного скота и много различного богатства. По закону его имущество должно было перейти к бедному родственнику Нимары, но достается местным богачам, которые разделили его между собой.

Нимары, пытается бороться за наследство, тщетно ищет правосудия,  но, нигде не встретив поддержки, в конце концов опускает руки: “Нимары, отвергнутый всеми порядочными людьми своего района, выстаивал на управском дворе часы и дни, претерпевая холод и голод, напрасно надеясь обратить на себя внимание заседателя и таких членов управы, которые, по его мнению, не участвовали в расхищении имущества его брата, напрасно надеясь вызвать в ком-нибудь жалость к себе, но ошибался, даже на него не глядели, никто с ним не разговаривал: у одних, как в басне, так или иначе рыло было с пушком, другие боялись головы” [6, с. 8]. Подвергаются преследованию и те, кто сочувствовал Нимары. Заканчивается рассказ: “Перед смертью Нимары завещал своим сыновьям не продолжать дело о наследстве, оставить. Благо, что дети послушались его” [6, с. 9].

Таким образом, автор открыто заявляет о правовом беспределе и беззаконии, чинимого местными властями, равнодушии судебных органов к судьбам простых людей, отсутствии справедливого правосудия. Произведение ранее было напечатано в 1898 г. в газете “Сибирская жизнь”.

Если в прозе и публицистике Григория Попова преобладали традиции просветительского реализма, то произведениям Ильи Попова были близки  принципы критического реализма. Острой социальной настроенностью отличается рассказ “Чагар” (“Раб”). Неподдельную жалость и сострадание у читателя вызывает бедный и бесправный работник князя Чагар, 16-летний парень-сирота, не имеющий ни постели, ни одежды. Работая с раннего утра до позднего вечера, не покладая рук, лишь только ночью имеет время для себя, которое проводит, греясь у потухающего камелька. Ежедневный труд рабов сопряжен с нечеловеческими условиями жизни: “Чагары на еду неприхотливы: пососут изглоданные кости, полижут тарелки и миски после ужина хозяев, похлебают жидкую кашу из тара с сосновой корой и живут себе всегда впроголодь. Изредка они получают и мясную порцию, количеством “бир ысты” (олин прикусок), получают не иначе как на кончике хозяйского ножа, так что ни тарелки, ни ножа не требуется для ужина чагаров: взял кусочек, положил в рот, разжевал немного, проглотил, и еде конец. …Чагары, безмолвные и загнанные, своих хозяев-тиранов любят, проклиная” [6, с. 1].

Тяжка доля и несчастных возчиков (“Возчики”) находящихся в вечной кабале у подрядчиков приисков. Сдавши сено, возвращаются домой “с исковерканными до неузнаваемости лицами, так как на пути, ночуя под открытым небом, они отмораживают щеки, нос, уши и пр., а дома их ждут оборванные и голодные дети, перезаложенное и уже проеденное убогое хозяйство”. Рассказ заканчивается словами: “Не могу далее описывать ужасы возчиков, мне и всю жизнь не описать все их бедствия” [6, с. 13].

Герои рассказа “Спир” - беспомощные люди, живущие в постоянной и неустанной борьбе с суровой природой. Сын бедных якутов, слепой от рождения Спир, благодаря своему невероятному трудолюбию и терпению, обзавелся семьей, живет, не бедствуя. Но из-за заморозков среди лета погибает весь его урожай, пресекая благополучие семьи Спира.

Широкую панораму мрачной якутской действительности дополняют зарисовки о женских судьбах. Автор, будучи священником, много ездил по наслегам. Летом 1906 г. он был приглашен в приход отсутствующего соседнего священника напутствовать больную женщину. Героиня рассказа “Чахоточная” – молодая женщина рассказывает ему свою печальную историю. За долги исчезнувшего мужа, потерявшегося в приисках, ее скот в 20 голов, все имущество местные тойоны записали в “опись”. С горечью женщина рассказывает, что теперь она не имеет своей воли даже пригласить священника на причастие. После ее смерти автор узнает, что местные тойоны, преследуя свои корыстные интересы, незаконным путем овладели имуществом бедной женщины. На самом деле, они прекрасно зная о существовании правил об имуществе, не подлежащем описи, натолкнули ее на верную гибель. Автор указывает, что тойоны нарушили закон, оставив беззащитную и ничего не знающую женщину без источников к существованию. Заканчивается очерк словами: “Бедная, законы писались для всех, но не для нее”. Рассказ впервые был оубликован под названием “Образчик гнета и произвола тойонов” в “Якутских епархиальных ведомостях” (1908) и обратил на себя внимание тем, что даже церковные издания заговорили о произволе тойонов.

В очерке “Во время эпидемии” показана как болезнь косит людей. У старика Ивана Александрова умерли от кори сразу две дочери. Автор с болью в сердце описывает горе родителей. Трагические образы стариков созданы емко и точно. Автор восклицает: “Бедные старики! Глядя на них, у меня сердце заныло. Обратно едучи, я все думал о родительском горе и о том, как и чем помочь этому горю”. Автор одной из причин высокой смертности якутских женщин указывает следующее: “К сожалению, чрезмерное трудолюбие молодых женщин в связи с ранним выходом их замуж дает печальные результаты, ибо они, не успевая развиться телесно и окрепнуть, от бесчисленных домашних трудов скоро надрываются и при первом же заболевании большей частью умирают...” [6, 17]

О горе несчастных родителей рассказывает зарисовка “Последняя из четырнадцати”. В один из морозных ноябрьских дней священника приглашают отпевать дочь старика Кюреяха. У него со старухой было 14 человек детей, из коих в живых осталась только одна дочь. Юная дочь, выданная замуж в прошлом году, скончалась от тяжелых родов. Автор с большим состраданием описывает печальную картину прощания с покойницей престарелых родителей, потерявших последнюю из детей: “Затуманенный навернувшимися слезами и заслоненный инеем ресниц, взор свой я отвел от покойницы на леса, покрытые хлопьями снега, и на некоторое мгновенье забылся, несмотря на то, что стоял с открытой головой, а держащие кадило пальцы начали коченеть. Остывшая природа, молодая покойница в гробу, погнутые от тяжести насевшего снега ветви и согбенные от горя старики – как много общего было между ними!.. Мысленно я спрашивал себя: не здесь ли предел скорби человеческой, но, увы, человеческая скорбь беспредельна!..” [6, с. 20] Можно отметить, что во всех своих рассказах автор присутствует как участник сюжета.

Таким образом, мотив страдания, беззащитности “маленького человека” как жертвы социальных условий перед властью, тяжелым бытом красной нитью проходит через все произведения автора. Название книги отражает тяжелые реалии Якутии, ставшей для своих сыновей и дочерей “долиной скорби”.

Автор, показывая беспросветную жизнь “маленьких” людей, призывает к состраданию, доброте и жалости к обездоленным, осуждает произвол и бессердечие, и потому его произведения часто заканчиваются  эмоциональным призывным финалом: “Друг читатель, имей жалость к чагарам и малым сиротам, за это господь бог косвенно воздаст тебе!..” (“Чагар”); “Брат, жизнь человека и так преисполнена беспредельными скорбями, не губи брата, пожалей его хоть столько, сколько жалеешь зеленую траву, утерянную пуговицу, измятую папиросу. Живи и другим дай жить. Только таким образом исполнишь закон господень” (“Последняя из четырнадцати”). Илья Егорович, будучи педагогом, стремится своими зарисовками воздействовать на устои и образ жизни соотечественников, на их мораль и нравы.

Попов обладает умением анализировать психологическое состояние своих героев. Акцентируя внимание на непокрытую голову стариков, провожающих дочь в лютый холод (“Последняя из четырнадцати”), молчаливую скорбь старика Ивана (“Во время эпидемии”), автор  раскрывает их душевное состояние, а также способность якутов сдерживать свои чувства, не выплескивать на людях свои чувства.

В рассказах, правдиво отражавших реалии дореволюционной Якутии, он не только отстаивал интересы бедноты, но и по мере сил стремился искать пути спасения обнищавшего народа. Он ратовал за просвещение населения, оказание своевременной бесплатной медицинской помощи, соблюдение прав человека, внедрение в жизнь законов, запрещение винной торговли, введение в жизнь страхования хлебных посевов от заморозков, засухи и т.д.

Священника Илью Попова мы можем отнести к ряду первых якутских просветителей, проповедовавших культуру и просвещение, высокую нравственность и гуманизм. Будучи человеком образованным, болеющим за свой народ, он видел в каких невыносимых условиях и угнетенном положении находятся его соотечественники и первым предпринял попытку защитить обездоленного якута при помощи художественного слова.

Таким родом, священники-просветители Григорий Мисаилович и Илья Егорович Поповы оставили яркий след в истории Якутии. Обучая якутских детей грамоте и издавая для них учебные пособия, внесли значительный вклад в образование якутской нации. В публицистических статьях, опубликованных в периодических изданиях Сибири, знакомили российских читателей с обычаями и традициями своего народа. В начале ХХ в. ими также были изданы первые гражданские издания, опубликованные для массового читателя, рассказывающие о тяжелой доле якутской бедноты. Некоторые из вошедших в книгу рассказов и очерков могут быть отнесены к произведениям с определенными художественными достоинствами.

Но, к сожалению, имена просветителей Поповых были неправомерно вырваны из истории якутской литературы, культуры и на долгие годы преданы забвению. В течение прошедшего столетия за исключением одной-двух статей краеведческого направления их имена нигде не упоминались, их труды не переиздавались. Этот факт можно объяснить следующими причинами.

    Во-первых, согласно идеологической политике советского государства, основанной на атеизме, церковно-христианская тема в литературе была под негласным запретом. Тему влияния православия на культуру российских народов, проблему религиозности сознания писателей было невозможно исследовать до конца ХХ века. И потому социальное происхождение и церковный сан священников Поповых не позволяли включать их имена в историю национальной литературы.

    Во-вторых, определенные трудности возникают и в вопросе принадлежности их произведений к определенной литературной системе: национальной или русской. Авторы, прекрасно владея родным языком, о чем свидетельствует их переводческая деятельность, опыт издания авторских поучений на якутском языке, писали свои статьи и рассказы на русском языке. Но, несмотря на то, что их произведения написаны на неродном языке, они созданы на местном материале, отражают особенности быта якутов, своеобразие национального характера. Следовательно, они являются неотъемлемой частью родной литературы, фактом духовной культуры якутского народа.

Между тем, творчество Поповых может рассматриваться как особый историко-литературный феномен. Их сборники, изданные в 1910 и 1914 гг., были одними из первых гражданских изданий в Якутии, предназначенных для массового читателя, тогда как сборники произведений классиков якутской литературы А.Кулаковского, А.Софронова, Н.Неустроева за исключением драмы В.Никифорова “Манчары” (1908) были напечатаны лишь в 1920-е гг. Также их можно считать первыми писателями, стоявшими у истоков русскоязычной литературы Якутии и сформировавшими традиции художественной прозы.

Сегодня, когда идет восстановление полноты исторической памяти народа, имена просветителей Григория и Ильи Поповых должны быть возвращены нации и найти свое достойное место в истории якутской литературы и культуры.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Гуляева Е. П. Книга в Якутии (1812-1916). Якутск: Сахаполиграфиздат, 2004. 208 с.
2. Дьяконова Н. Н. Якутская интеллигенция в национальной истории: судьбы и время (конец XIX в. – 1917 г.). Новосибирск: Наука, 2002. 240 с.
3. Иванов В.Н. Письмо “Якутской интеллигенции” А.Е.Кулаковского. Якутск: Ин-т гуманит. исслед., 2002. 32 с.
4. Национальный Архив РС (Я), ф.226, оп.2, д.7753, л.16.
5. Попов Г. Якутский “ысэх” // Илин. 2006, №3.
6. Попов И.Е. В долине скорби: (Рассказы и заметки из жизни якутов). – 1-е изд. – Якутск: Обл. Тип., 1914. Ч. I. – 27 с.
7. Попов Н.И. Он знал жизнь народа // Полярная звезда. 1988, №5.
8. [Рецензия на сборник статей "В Якутской глуши"] // Якутские епархиальные ведомости. 1912, 1 сентября.
9. Сборник поучений на якутском языке на некоторые праздничные и великопостные дни Священника Григория Мисаиловича Попова. Якутск: Изд-во Якутской Переводческой комиссии, 1910. 96 с.
10. Священник Гр.М.Попов. В якутской глуши. Сборник статей из приходской жизни Якутской епархии. Иркутск: Паровая типо-лит. П.И.Макушина, 1910. 134 с.
11. Слепцов П.А. Проблемы и задачи изучения наследия, жизни и деятельности А.Я.Уваровского / Афанасий Уваровский: гуманист и просветитель: Сборник научных статей. Ред. П.А.Слепцов и др. – Якутск, 2000. 128 с.
12. Томский Макарий. Простые речи о великих делах Божьих. Пер. священника Григория Попова, Ф.Сивцева и др. Якутск: Якут. перевод. комиссия, 1914. 13 с.
13. Яковлев А.Е. О жизни и деятельности Г.М.Попова // Илин. 2006, №3.
14. Якутские епархиальные ведомости. Поучение пред Исповедью. Поучение воспит. Сем.Ф.Корнилова // 1902, №4; Поучение пред Плащаницей на якутском языке. Мих. Никифоров // 1906, №12; Катехизические поучения на якутском языке Прот. Василия Бережнова // 1906, №14.
 



© 
В.Г. Семенова, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru