viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

М.А. Хлебус,  (Аспирант, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова)

Серия «Гуманитарные науки» # ФЕВРАЛЬ  2017

Слово
В статье исследуется феномен слова как основной компонент художественного мира одного из романов Михаила Шишкина. В качестве теоретической основы используется подход к слову, разработанный М. Бахтиным. В работе выявляется философема автора о непреодолимой власти слова в существовании и самореализации человека.

Ключевые слова: Слово, язык, письмовник, эпистолярный жанр, диалог.

 

М. Шишкин - писатель-интеллектуал, филолог по образованию, переводчик по первой профессии. Его тексты отражают интерес автора к философским, эстетическим, лингвистическими концепциям. Главная категория, о которой постоянно размышляет Шишкин в своих произведениях, - это слово, язык. Исследуя эти феномены в произведениях автора, мы опираемся на подход к слову, разработанный М. Бахтиным. Согласно его концепции, «мы имеем в виду слово, то есть язык в его конкретной и живой целокупности, а не язык как специфический предмет лингвистики, полученный путем совершенно правомерного и необходимого отвлечения от некоторых сторон конкретной жизни слова» [2, с. 272]. Для наших целей первостепенное значение имеют разные стороны бытования слова, которые Бахтин относит к металингвистике, «понимая под ней не оформившееся еще в определенные отдельные дисциплины изучение тех сторон жизни слова, которые выходят за пределы лингвистики» [2, с. 272].

В последнем романе Шишкина «Письмовник» (2010) категория слова является ключевой и проявляется уже в названии произведения и в форме организации повествования.

Согласно толковому словарю русского языка под редакцией  Д.Н. Ушакова, письмовник - «1) сборник образцов для составления писем разного содержания; 2) книга для самообразования по языку и литературе» [8, с. 34]. Итак, письмовник - не просто собрание писем, а сборник образцов для составления писем. Письмовником-образцом руководствуется герой романа Володя, штабной писарь, для составления похоронок.

В истории литературы известны «Письмовник» Н.Г. Курганова (1769), который содержал не только сведения по российской грамматике, но и был своеобразной российской энциклопедией, с поучительными анекдотами из мировой истории, сведениями по физике и географии и т.д. Для читателей XVIII в. он был не только сводом правил по грамматике, но прежде всего некой моделью мира. Помимо «Письмовника» Курганова популярным в XIX в. был «Письмовник» А.Е. Крылова (1888).

Так, Шишкин, озаглавливая свой роман «Письмовник», не только определяет его жанр как эпистолярный, но и выстраивает свою модель мира, где есть начало и конец, жизнь и смерть, любовь и страдание - и все это отражено в слове. Композиционно роман «Письмовник» представляет собой переписку двух любящих друг друга героев, Владимира и Сашеньки. Содержание писем конкретизировано и индивидуализировано. Но как  модель мира собственно эпистолярный диалог условен,  образ вневременной коммуникации.

На первый взгляд, это традиционный любовный роман в письмах, в котором герои воспоминают о своем дачном рае, о первой юношеской любови. Письма Володи чередуются с письмами Саши. В определенный момент  композиция переписки обнаруживает несостоятельность всего эпистолярного диалога. Судя по некоторым деталям, герои пребывают в разных временах, а историческое время в «Письмовнике» вообще неопределенно.  Героиня, скорее всего, живет во второй половине XX в., в мирное время, но конкретные исторические маркеры в тексте почти отсутствуют, за исключением упоминания заброшенного аэродрома и названия газеты в первой строке романа: «Открываю вчерашнюю “Вечерку”, а там про нас с тобой» [9, с. 7]. О месте, в котором живет героиня, известно лишь, что это город, где есть набережная со статуями львов: «Это было на набережной, где львы - пасть забита мусором, обертками, палочками от мороженого» [9, с. 16].

Корреспондент Сашеньки Володя, напротив, локализован в пространстве и во времени достаточно точно. Он пишет ей письма из Китая начала XX в., куда он отправлен в составе русской армии на подавление Ихэтуаньского (Боксерского) восстания. Критик М. Ганин установил, что герой прибывает в Китай «в двадцатых числах июня 1900 г. (через несколько дней после взятия фортов Таку), а погибает через некоторое время после штурма Тяньцзиня, но до штурма Пекина, который начался 13 августа» [3]. Поскольку первые письма относятся к периоду еще до высадки у фортов Таку, то, как утверждает Ганин, все они написаны Володей максимум в течение трех месяцев.

За это время Сашенька проживает по меньшей мере несколько десятилетий. Кроме того, в одном из писем сообщается, что Володя погиб, но письма продолжают приходить, и теперь почти все они посвящены войне. В письмах героини описываются разные этапы ее жизни: замужество, семья, дети, болезнь и смерть родителей.  И все это без привязки ко времени и к месту. По замыслу Шишкина, письма героев и не должны дойти до адресатов, автор  имитирует эпистолярную фабулу романа, которая призвана отразить  важнейшую философему автора о непреодолимой власти слова в существовании и самореализации человека, приоритете коммуникации субъекта (мысли, чувства, события)  с собственным словом.

С этой точки зрения справедливо утверждение С. Оробия о том, что «принципиальные неточности и умолчания в портретах главных героев делают их образы предельно абстрактными, придают действию архетипический характер. Действительно, что может быть универсальнее, чем мужское и женское начало» [6]. В «Письмовнике» герой связан с темой войны и смерти, а героиня - с темой рождения ребенка и жизни. Вместе с тем в содержании писем есть условная рефлексия на мысли друг друга, что вопреки  реальной хронологии делает их выразителями единого целого - универсума. Например, героиня  романа так рассуждает о книгах: «Все великие книги, картины не о любви вовсе. Только делают вид, что о любви, чтобы читать было интересно. А на самом деле о смерти» [9, с. 17].  Тематические доминанты писем мы рассматриваем как формулу бытия. Саша продолжает: «Наверное, все книги не о смерти, а о вечности…» [9, с. 17]. Воплощением вечности у Шишкина является записанное слово. Кроме того, универсальность героев подчеркивает отсутствие у них выраженных речевых характеристик, языковой дифференциации.

Более того,  речевой и стилевой индивидуальности нет и у автора, поскольку он априори лишен  языкового пространства.  Композиционной форме диалога соответствует определенный тип слова -  «преломляющееся слово» [2, с. 309]. В романе говорят только Саша и Володя, мысли и интенции автора преломляются в словах героев. По сути, писатель пользуется чужими словами для реализации собственных задач. «Авторская мысль, проникнув в чужое слово и поселившись в нем, не приходит в столкновение с чужой мыслью, она следует за ней в ее же направлении, делая лишь это направление условным» [2, с. 291].

В «Письмовнике» Шишкин в условном эпистолярном диалоге реализует формулу диалога по Бахтину. Во-первых, «два голоса - минимум жизни, минимум бытия» [2, с. 383]; во-вторых, «диалогическое общение и есть подлинная сфера жизни языка» [2, с. 275]. Авторское отношение к слову находим в откровении Володи: «Меня переполняли слова. <…> Получалось, что ежеминутное, преходящее становится радостным и осмысленным только тогда, когда оно проходит сквозь слова. <…> Мне открылось то, что было закрыто для незнающих. Мне открылась сила слова» [9, с. 217]. По мнению критика Д. Бавильского, письма героев Шишкина важны «не в смысле почтового отправления, но заговаривания реальности, пересоздания ее через переписывание и складывание из отдельных текстуальных кусочков заново» [1].

Сотворение мира происходит на глазах читателя, все происходящее с героями  оформляется в романное слово, и чем дальше, тем больше событием в романе становится само слово, приобретая онтологическую сущность и постепенно оформляясь в мотив. Как отмечает С.Н. Лашова, «традиционные <...> фабульно-сюжетные, событийные связи у Шишкина оказываются ослабленными, взамен их концептуализирующие мотивы образуют метасюжет, общий для всех его романов: воскрешение через слово» [5, с. 11].

Язык, в понимании автора, - это не только способ постижения важных личностных смыслов, способ создания собственного космоса, это и способ преодоления смерти. Владимир пишет своей возлюбленной: «Понимаешь, Сашенька, я жил в какой-то отчужденности от жизни. Между мной и миром оградой выросли буквы. <…> Через меня замкнулась очень важная цепь, может быть, самая важная, которая шла от реального человека <...> который написал когда-то: “Вначале было слово”. И вот слова его остались, а он в них, они стали его телом. И это единственное реальное бессмертие» [9, с. 235].

Использование  евангельской цитаты («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» [4]) в ткани романа подчеркивает изначальную аксиоматичность мысли о слове как первооснове бытия, она введена в семантическое пространство «Письмовника» уже на первой странице романа: «Пишут, что в начале снова будет слово. А пока в школах еще по старинке талдычат, что сперва был большой взрыв и все сущее разлетелось» [9, с. 7]. Таким образом, слово не только первооснова жизни, но и суть воскрешение, возрождение к новой жизни: «Записанные слов - это что-то вроде трамвая, увозящего в бессмертие» [9, с. 8].

Подчеркивая онтологическую суть слова, Шишкин акцентирует внимание на роли творца слова. Герой романа выступает в роли демиурга, творящего с помощью слова реальность. Владимир - военный писарь, мечтающий  стать писателем. Письменное слово является для него способом сохранения индивидуального бытия в вечности, а подлинной реальностью является именно мир языка, записанное слово.  Все, что записано, сохраняется в вечности: «Златоусты всех времен и народов уверяли, что письмо не знает смерти, и я им верил - ведь это единственное средство общения мертвых, живых и еще не родившихся» [9, с. 218]. Именно поэтому написанные письма всегда доходят до адресата, а ненаписанные - никогда.

Буквальным носителем записанного слова  в романе является газета, символ печатного слова. Газетой прикрыто лицо мужчины, погибшего в аварии. Факт его смерти останется в вечности, потому что живет в памяти героини и потому что теперь записан в ее письме. Останется в вечности и старуха-соседка - «два ведра воды», которая волей избирательной памяти попала в письмо Володи. Писатель-демиург решает, кому даровать бессмертие.

Похожая мысль о власти над существованием  поразила еще маленького Володю: «<…> Останутся только те, кого я возьму в свою банку» [9, с. 167]. Банка с важными мелочами: рисунками, марками, камушками, солдатиками, карандашами, которую герой закопал на даче под кустом жасмина, - олицетворение вечной памяти, подобно записанному тексту. Среди дорогих Володе мелочей - солдатики, которые усиливают историческое значение детского замысла. Н.М. Солнцева в книге «Репутация куклы» отмечает, что «солдатики - знаки истории; солдатики - знаки бытия» [7, с. 176].

Итак, Шишкин обращается к архетипу «человека пишущего» и утверждает постмодернистскую идею власти нарратива над сюжетом человеческой жизни. «Письмовник» можно пересказать только в общих чертах именно потому, что это история рассказа, где главную роль играет сам язык, его средства и возможности.

В романе Шишкина нет перспективы, нет четкой грани между прошлым и настоящим, нормой и аномалией, разумом и безумием. Однако своеобразным связующим элементом этого насквозь относительного пространства становится слово. Поначалу миры Саши и Володи кажутся бесконечно далекими, но постепенно они сближаются и, проделав долгий путь, в итоге сходятся в одной точке. Этой точкой для героев является язык. Частные истории героев существуют в общем для них пространстве языка. Границы этого пространства очерчены нечетко или размываются. Голос одного может быть заменен голосом другого, поскольку важно не то, кто рассказывает историю, а как рассказывается история.

Следуя идеям Бахтина, мы приходим к заключению, что, несмотря на изобилие жизненных историй героев, бытовых, физиологических подробностей, в «Письмовнике» Шишкина «нет ничего вещного, нет предмета, объекта, - есть только субъекты. Поэтому нет и слова-суждения, слова об объекте, заочного предметного слова - есть лишь слово-обращение, слово, диалогически соприкасающееся с другим словом, слово о слове, обращение к слову» [2, с. 360].


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Бавильский Д. Шишкин лес // Частный корреспондент. 2010. [Элекстронный ресурс]. - http://www.chaskor.ru/article/shishkin_les_19083
2. Бахтин М.М. Проблемы поэтики достоевского. Проблемы поэтики Достоевского. СПб.: Азбука-Аттикус, 2016. 416 с.
3. Ганин М. Михаил Шишкин. Письмовник [Электронный ресурс]. - http://os.colta.ru/literature/events/details/17894/
4. Евангелие от Иоанна I. [Электронный ресурс]. - http://www.patriarchia.ru/bible/jn/
5. Лашова, С. Н. Поэтика Михаила Шишкина: система мотивов и повествовательные стратегии. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Пермь: Изд-во ПГПУ, 2012.
6. Оробий С. «Словом воскреснем»: истоки и смысл прозы Михаила Шишкина». Знамя №8. 2011. [Электронный ресурс]. - http://znamlit.ru/publication.php?id=4669
7. Солнцева Н.М. Репутация куклы. М.: Водолей, 2017, - 176 с.
8. Толковый словарь русского языка: в 4 т./ сост. В. В. Виноградов [и др.]; под ред. Д. Н. Ушакова. - М.: Рус. словари, 1994. Т. 3.
9. Шишкин М.П. Письмовник. М.: АСТ: Изд-во Елены Шубиной, 2016. - 416 с.
 


©  М.А. Хлебус, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru