viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

Выпуски журналов

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал

Е.В. Черемисина,  (Курский государственный университет)

Серия «Гуманитарные науки» # 3  2016

Региональная лексика
Статья посвящена вопросам функционирования региональной лексики в художественных текстах курского писателя Михаила Еськова. Выделяются группы лексики: слова, обозначающие местные реалии природы, быта; оценочная лексика; слова, связанные с религией; вульгаризмы и др. Рассматриваются особенности употребления слов разных частей речи: имен существительных, прилагательных, местоимений, глаголов, наречий, служебных слов. Регионализмы в художественном тексте М. Еськова очень органичны, естественны, сочетаются с другими элементами текста. Им свойственна передача эмоционального состояния героев – неравнодушных, экспрессивно воспринимающих происходящее людей. Регионализмы помогают автору представить в произведениях региональную разновидность русского языка, характерную для любимой им курской земли.

Ключевые слова: Региональная лексика, регионализмы, региолект, региональная разновидность языка.

 

Регионалистический аспект изучения языка писателя – одно из частных направлений науки, становящейся сегодня всё более популярной на фоне всеобщей глобализации, – регионалистики. В современной регионалистике, представленной такими разновидностями, как экономическая регионалистика, политическая, историческая и т. п., выделяется филологическая регионалистика, потенциал которой в области регионалистического изучения языка писателя всё очевиднее. Исследованиями региональных разновидностей языка занимаются Н.Ю. Желтова и Т.В. Махрачева[3], А.В. Чернов и Т.А. Ветрова[13] и другие учёные. Разновидностью филологической регионалистики, более частной по предмету наукой является литературная регионалистика, связанная с «локализацией историко-литературного процесса, его привязкой к строго определенной местности» [6, c. 8]. При этом для литературной регионалистики характерен интерес в первую очередь к содержательной и идейной стороне рассматриваемых важных для конкретного региона произведений, лингвистический же анализ находится на втором плане. Мы считаем, что сегодня актуально говорить о новом направлении регионалистики – лингвистической регионалистике, предметом исследования которой являются региональные особенности языка, отражённые в первую очередь в художественных произведениях местных писателей.

Стремятся выяснить суть и роль региональных компонентов в языке писателя, цели писателя при использовании им диалектизмов и регионализмов Т.М. Григорьева[1], Е.В. Захарова [5], О.В. Зырянов [6], Н.М. Муравьёва [9], А.И. Першина [10],Е.А. Попова и О.С. Шурупова[11], С.П. Праведников и А.А.Джувейр[12]и другие исследователи. Однако на материале произведений самобытного курского писателя Михаила Николаевича Еськова подобные исследования ещё не проводились.

Цель статьи – рассмотреть использование региональной лексики в произведениях М. Еськова, выявить роль регионализмов в текстах автора, выполняемые ими функции.

Художественный текст Михаила Еськова насыщен региональной лексикой, придающей ему своеобразие, выделяющей на фоне текстов других писателей, в том числерегиональных. В некоторых предложениях региональных слов настолько много, что они даже, кажется, «вытесняют» общеупотребительную лексику: «Когда глаза разбегаются, в букет принято собирать, не попадя, всякую траву, да и те же цветы не хoпом, не подряд, абы что в букете окажется разве что по недогляду» («Ни тучки, ни хмарки…»). В этом случае мы имеем дело не с диалектизмами и просторечиями (при желании можно было бы, используя разнообразные словари, квалифицировать каждый из выделенных элементов как то или иное ограниченное в употреблении явление), перед нами – наглядный пример формирования в тексте писателя сферы региональной лексики. Регионализмы трактуются учёными как «лексемы, распространенные в определенном регионе» [4, c. 300], «слова, функционирующие на определённой территории, не зафиксированные в толковых словарях литературного языка или получающие в них пометы обл., местн., прост., разг.» [7, c. 22].Нас привлекает в первую очередь использование регионализмов писателем, творчество которого разворачивается в пространстве определённого региона. Если в речи рядового носителя диалекта регионализм чаще всего стилистически нейтрален, то писатели и поэты могут рассматривать их «как стилистически “заряженные”, броские <…>, в качестве своеобразных поэтических ресурсов» [2, c. 103].

Чаще всего регионализмы вводятся М.Еськовым в речь персонажей: «Вот те и на! – не выдержал Василий. – Да, ить, жить-то нашим детям, а не абы кому...» («Торф»), где они служат характеристике образа, созданию речевого портрета персонажа, принадлежащего к определённой территориальной общности. В пределах одной фразы могут сочетаться регионализмы, относящиеся к разным ярусам языка: «Хвилькя, хучь и примак, а мужик сердешный» («Брат мой меньшой»); Хвилькя – отражение диалектного перехода звука [ф] в [хв], а также мягкого ассимилятивного произношения заднеязычного согласного [к], хучь – региональный вариант союза хотя, примак – лексический регионализм, обозначающий мужчину, который после свадьбы приходит жить в дом жены и её родных, сердешный – стилистическое лексическое средство. Только комплексное представление региолекта в художественном тексте способно создать правдивую, точную картину речи жителей региона, нонас в большей степени интересуют региональные явления на уровне лексики.

Рассмотрим основные тематические группы лексических регионализмов, представленных в текстах М. Еськова, на материале его сборника «День отошедший».

Наименования реалий природы, характерных для курского края, включают названия растений: «…Слева, зарастая рогозом, покоился большой затон» («День отошедший») и животных: «Если это ужака, то ихний ужачий царь накажет за убийство. А если козюля – всё одно, жди несчастья, –сокрушенно произнесла мама и, недужно опустив голову, направилась в хату» («Бучило»). Рогоз – высокая болотная трава, ужака и козюля – слова, обозначающие разновидности змей, распространённых в Курской области. Кроме того, первый пример интересен региональным наименованием части реки, заводи (затон), а второй – грамматическим регионализмом (ихний), словообразовательным (ужачий) и содержащейся в нём отсылкой к бытующей в данной местности легенде. Региональные наименования животных могут включаться в образную структуру текста, если используются в составе метафор или сравнений и обозначают людей: «Пётр, унимая подрагивающие расходившиеся ноги, кочетом облетел круг, но больше никто его не поддержал» («Торф»).

Названия предметов быта, обихода: «Не подошёл и к своему столу, где под рушником угадывалась горка оладьев, сварганенных бабкой из конского щавеля» («Жил-был Герасим Лукич»). Перед читателем возникает образ, картина деревенского быта, окружающего героев, творимого ими и воспринимаемого ими как единственно возможного.

Наименования еды и продуктов питания: «Не от лёгкой жизни всё это затем обменивалось на картоху, на бурак, на кусок хлеба» («Жил-был Герасим Лукич»);«К праздникам в печке тушили бураки, едиво получалось удушливое, препротивное, зажмурившись, даже с натугой не всякий раз проглотишь» («Москвич Мишка»). Эта группа лексики особенно важна для сюжетной линии повествования. М. Еськов рассказывает о бедных и голодных военных и послевоенных годах, и региональная лексика способствует лучшему проникновению в мир героев, пониманию их нужд, осознанию их постоянной борьбы за скудные источники питания.

Оценочная лексика, обозначающая отношение деревенских жителей к тем или иным жизненным реалиям, их восприятие этической стороны происходящего с односельчанами. Например, слово брошенка (‘женщина, родившая без мужа’) имеет отрицательную коннотацию, несмотря на наличие компонента жалости: «Гля, Микит, твоя Ленка родила в нашей больничке… Брошенка…» («Ни тучки, ни хмарки…»). Оцениваться с помощью регионализмов могут также умственные способности: «Из-за этой нужды да работы вольно пожить некогда, –тумаком вырос» («Торф»). Тумак – ‘глуповатый человек, рохля’. Вообще чаще всего регионализмами выражается отрицательная оценка героев, их качеств и действий: «Растёшь немоляхой[вне религии]» («Бучило»).

Лексика, связанная с религией, православием (Господь, Бог, Богородица, Иисус, заступница, молитва и др.), занимает значительное место в речевом портрете изображаемого автором героя-курянина. Чаще всего в тексте встречается слово Господи, и,хотя в ряде примеров оно используется и как междометие, для передачи восхищения теми ли иными реалиями: «Господи, поле за огородом было такое большое, и столько на нем лощин и ещё чего-то в кустах, где я раньше не бывал» («Времена человека»), часто в его употреблении звучит искренняя вера: «Господи, господи! Пресвятая богородица! Спаси и помилуй… Спаси и помилуй… Пришли скорей маму… Господи, господи, – шепчу я, прислушиваясь к пугающей тьме» («Старая яблоня со сколком»). В герое борется желание веровать и воспитываемое отрицание религии: «А что Мишка не молится, прости его, грешного, им в школе не велят» («Бучило»), и побеждает вера.

Региональная лексика охватывает не только имена существительные, как в примерах выше, но и слова других частей речи.

Имена прилагательные могут совпадать с общеупотребительными, но иметь в региолекте другое значение: «Могилу окружала особо жирная, зеленая стена дуролома» («Жил-был Герасим Лукич»).

Глаголы регионального употребления помогают автору передать самые различные действия. Глаголы говорения показывают эмоциональное отношение героя к самому процессу речи и к тому, о чём повествуется: «Так что издевка Федуркова имела основание, и я огрызнулся…» («Сеанс гипноза»). Глаголы чувства передают эмоциональные состояния героев, причём испытываемые ими чувства сильны, ярки: «А всё Наум Львович, это он насердобольничал»(«Алерия»). Глаголы могут иметь в тексте региональное морфологическое оформление: «Ты ж там, гляди, не ленись, не зявси[не смотри]по сторонам» («Бучило»).

Среди региональных местоимений наиболее употребительным в текстах М. Еськова является местоимение ихний: «И ихний управляющий мушшина отходчивый» («Бучило»). Это местоимение является характерным для многих говоров русского языка на всей территории России. Оно дополняется и другими местными местоимениями: «Я спросила у милёнка / Про евонныелаптёнки» («Старая яблоня со сколком»).

Региональные наречия в текстах М. Еськова чаще всего отличаются от общеупотребительных слов аффиксами: «Постоянной привады у меня не было, и потемну[затемно]я был уже на загаданном ничейном месте» («День отошедший»); при этом наречия могут употребляться в тексте в том случае, когда в литературной фразе звучало бы слово другой части речи:«Алексей не знал, что и делать, всё ему казалось понову[новым]» («Торф»), что говорит об активности данной части речи в региолекте. Встречаются и особые региональные наречия: «Ощутимо ласковое солнце бархатным теплом поило все окрест [вокруг], мол, живите, радуйтесь» («Касатка»).

Региональную окраску могут иметь и служебные части речи. Это частицы, среди которых можно отметить усилительные: «Да так, что я отлетел аж к двери» («Старая яблоня со сколком»), побудительные: «Айда, пацаны!» («Петька вернулся!»)и др. Часто регионализм занимает сильную позицию в предложении, находясь в его начале, особенно это характерно для частиц: «Дык что ты так и не сказал, пойдешь на совхозное поле али нет?» («Бучило»).

Региональную специфику имеют некоторые союзы: «Будь образование али специальность – сам бы сбежал» («Торф»), в том числе сравнительные: «Когда съезжалось начальство, волкодав служил навроде пропускного бюро»(«Рассказ председателя райисполкома»). О роли в тексте сравнительных диалектных союзов, их участии в придании описанию бытового содержания писала М.Н. Крылова [8, с. 168]. Кроме сравнительного союза навроде, М. Еськов использует также при создании сравнений регионального звучания предлог с: «Всякий огородный пучок всей своей мощью тянулся ввысь и обещал вырасти с оглоблю» («Касатка»).

Региональные фразеологические единицы имеют яркую эмоциональную окраску, помогают образно сказать о волнующих героя явлениях действительности: «Мать как-то проговорилась: “Бабы глаза ужо повыстебали: Твой Микишка с Ленкой Пётовой по кустам таскаются”»(«Ни тучки, ни хмарки…»).

Регионализмы-вульгаризмы часто используются автором для того, чтобы передать особенности словесных перепалок между героями, причём в одной фразе могут сочетаться несколько региональных вульгаризмов: «Нечистик! Змей аспидный! Чтоб тебя посудобило! Язык бы отсох!..» («Чёрная рубаха»). Мы видим в приведённом примере универбат (нечистик – нечистая сила), региональное прилагательное (аспидный), глагол (посудобило) и фразеологизм (язык отсох). Автору удаётся показать своих героев очень эмоциональными, что важно для понимания сути повествования: несмотря на все трудности жизни в деревне в военные и послевоенные годы, герой М. Еськова не погружается полностью в проблемы, связанные с добыванием хлеба насущного, не становится безучастным, утратившим силы воспринимать действительность. В эмоциональности повествования, в том числе в силе региональной вульгарной лексики – сила духа русского народа, его умение противостоять трудностям и оставаться живым, деятельным, способным переживать.

Регионализмы в художественном тексте М. Еськова могут сочетаться в пределах одного предложения с современной лексикой, например: «Будто бы и прежняя бейсбольная кепка с давним обгаром сидела на голове не абы как, а с умыслом на определённый порядок» («В лучах заката»); «А то и заболел, в больнице уже под кислородом... Подумалось ужасное. Не помер ли?..» («День отошедший»). В первом предложении сочетание, обозначающее современную реалию (бейсбольная кепка) стилистически контрастирует с регионализмами обгар и абы как, во втором предложении аналогично сталкиваются в тексте лексемы кислородиа то и помер. Создаётся ощущение совмещения в окружающем героя мире разных по происхождению явлений. Это совмещение и делает мир особенным, необычным, своеобразным. Органичное включение регионального слова в современный контекст – это наилучшая для него судьба, это путь, символизирующий жизнь, а не ассимиляцию для огромного богатства региональной лексики.

Итак, регионализмы в художественном тексте М. Еськова очень органичны, естественны. С их помощью автор создаёт регионально специфичное повествование, ценное отображением реалий (бытовых и языковых), свойственных курскому региону, эмоционального состояния героев – неравнодушных, экспрессивно воспринимающих происходящее людей. Автор кропотливо и старательно отбирает особую местную лексику, стремясь представить в своих произведениях региональную разновидность русского языка, характерную для любимой им курской земли.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Григорьева, Т.М. «Чудные по звучанию слова» В.Г. Распутина / Т.М. Григорьева // Филология и человек. – 2013. – № 2. – С. 83-92.
2. Ерофеева, Т.И. Некоторые проблемы изучения русской городской речи / Т.И. Ерофеева // Наука и бизнес: пути развития. – 2013. – № 4 (22). – С. 103-106.
3. Желтова, Н.Ю. Филологическая регионалистика. О деятельности многопрофильного студенческого объединения / Н.Ю. Желтова, Т.В. Махрачева // Молодежь и социум. – 2013. – № 2 (14). – С. 30-34.
4. Жеребило, Т.В. Региолект // Т.В. Жеребило. Словарь лингвистических терминов. – Назрань: Пилигрим, 2010. – С. 300.
5. Захарова, Е.В. Тема города и деревни в прозе Е.И. Замятина / Е.В. Захарова // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2010. – № 8 (88). – С. 136-142.
6. Зырянов, О.В. Творческое наследие Д.Н. Мамина-Сибиряка и перспективы литературной регионалистики / О.В. Зырянов // Филологический класс. – 2012. – № 4 (30). – С. 7-15.
7. Кадоло, Т.А. Региональная лексика как проявление поликультурности / Т.А. Кадоло // Язык и культура. – 2011. – № 2 (14). – С. 22–28.
8. Крылова, М.Н. Выражение языковой личности М.А. Шолохова посредством сравнительных конструкций (на материале «Донских рассказов») / М.Н. Крылова // Перспективы науки и образования. – 2013. – № 6. – С. 166-169.
9. Муравьёва, Н.М. Птицы Тихого Дона (на материале романа-эпопеи М.А. Шолохова «Тихий Дон» / Н.М. Муравьёва // Филологическая регионалистика. – 2009. – № 1-2. – С. 31-35.
10. Першина, А.И.Мифопоэтика сибирского дома в романе Н.А. Лухмановой «В глухих местах» / А.И. Першина // Потенциал современной науки. – 2014. – № 7. – С. 99-103.
11. Попова, Е.А. Провинциальный текст русской литературы с точки зрения лингвистики сверхтекста / Е.А. Попова, О.С. Шурупова // Филологическая регионалистика. – 2013. – № 2 (10). – С. 39-44.
12. Праведников, С.П. Некоторые наблюдения над глаголами движения в прозе Е.И. Носова и К.Д. Воробьёва / С.П. Праведников, А.А.Джувейр// Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. – 2012. – Т. 2. – № 3 (23). – С. 153-167.
13. Чернов, А.В. Литературное краеведение как картографирование: к проблеме реконструкции культурного ландшафта территории /А.В. Чернов, Т.А. Ветрова // Вестник Череповецкого государственного университета. – 2012. – Т. 2. – № 41-3. – С. 130-133.
 



© 
Е.В. Черемисина, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru