viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

Выпуски журналов

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал

О.В. Калюжная,  (Аспирант Гуманитарного института, Владимирского государственного университета им. А.Г. и Н.Г. Столетовых)

Серия «Гуманитарные науки» # 3  2016

Православие
В статье рассматривается процесс создания музеев во Владимирской губернии в первые послереволюционные годы, а также организация в них церковных отделов. Дается обзор периодической печати по теме антирелигиозного музейного строительства. Рассматривается реакция на музеефикацию храмов и церковных ценностей со стороны духовенства Владимирской обновленческой епархии.

Ключевые слова: Православие, музей, антирелигиозный, церковный, атеизм, изъятие церковных ценностей, мощи, храм.

В  соответствии с документами первых революционных лет, регламентирующими передачу государству всех художественных ценностей, а также культовых зданий, «имеющих историческое, художественное или археологическое значение» [10, л. 18], сразу после образования в 1918 г. Губернской коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины, а также с назначением на должность директора А.И. Иванова (1890–1976) во Владимирском регионе началась активная деятельность по созданию музейной сети и развитию музейного дела. С декабря 1918 г. музейные коллегии возникают во всех уездах. Уже к концу 1919 г. музейные подотделы существовали во всех уездных городах губернии, за исключением Александрова, Гороховца, Покрова и Коврова, где были назначены агенты. Музейным органам удалось взять под охрану государства 5 богатых художественных собраний в городских особняках и 12 крупнейших усадеб с общим количеством заключающихся в них предметов до 4000. Значительная часть вещей была немедленно вывезена в музейные хранилища [15, c. 5].

28 марта 1920 г. в местной «Районной газете» было опубликовано постановление губисполкома, по которому все владельцы художественно-исторических предметов обязывались представить в Губернский Подотдел по делам музеев сведения о принадлежащих им памятниках искусства и старины. С этого момента охранная деятельность музеев вступила на путь более тщательного и более длительного обследования. В поле зрения теперь оказались не только учреждения, но и частные лица, а также монастыри и храмы. На последние было обращено особое внимание, так как хранящиеся в них художественно-исторические предметы в большей части своей представляют исключительную ценность. Характерно, что через несколько лет взятые на учет храмы стали  считаться отделениями музея [6, л. 70], тогда же и ответственность за их сохранность и поддержание в надлежащем виде была возложена на сотрудников музея [19, с. 304].

Происходившие в первые послереволюционные годы события трудно оценить однозначно. С одной стороны, было узаконено принудительное изъятие ценных в художественном отношении зданий и предметов, с другой – благодаря аккумуляции многих культовых сооружений и предметов церковного имущества в руках Губмузея они были спасены от уничтожения [4, с. 33]. С каждым годом число экспонатов и сооружений, находящихся в ведении музея, росло. Кроме того, была развернута организация музеев по всей губернии, а также обследование и постановка на учет архитектурных памятников и художественных ценностей.

В условиях гражданской войны и при почти полном отсутствии транспортных и денежных средств работа в данном направлении требовала исключительной напряженности [18, с. 193] и во многом держалась на личном энтузиазме сотрудников. История и опыт работы всех музеев Владимирской губернии подробно изложены в брошюре 1926 г. «Музейное дело во Владимирской губернии за время революции» – на редкость информативном источнике, сохранившемся в фондах Владимирской областной научной библиотеки. Оттуда мы узнаем, что Владимирская губерния в области музейного строительства среди других губерний занимала одно из первых мест, и что за время революции в регионе появилась целая сеть новых музеев (всего – 12), которые расширялись довольно быстрыми темпами.

Много помогла делу учета памятников кампания изъятия, так как в процессе работы музейным сотрудникам удалось зарегистрировать целый ряд новых предметов высокой музейной ценности и обогатить музеи новыми поступлениями. Опираясь на архивные данные, можно сделать вывод о том, что во время изъятий  ценных предметов или объектов часто присутствовал представитель губмузея, выделявший вещи, имевшие художественно-историческое значение [7, л. 222]. К концу 1922 г. на учете музейных органов Владимирской губернии состояло 60 памятников культуры (из них 50 – церковных и 7 – гражданских) [8, л. 24] и более 12000 экспонатов (из них почти 7000 были взято на учет в период с 1918 по 1922 гг.).

Характерно, что самое большое число художественных ценностей (3851 экспонат) поступило в Губмузей в 1921 году в результате деятельности комиссии по изъятию церковных ценностей во время голода в Поволжье [15, с. 8]. Именно в это время фонды пополнились большим количеством экспонатов из церквей и монастырей. Все то, что имело «музейную» ценность (иконы, книги, утварь, ювелирные изделия), работники Владимирского губмузея пытались спасти от реализации или сдачи в финансовые органы [1, с. 113]. Параллельно этому процессу происходило изъятие мощей из храмов и монастырей. Вопреки расхожему мнению и опыту соседних регионов о превращении самого процесса изъятия в некое антирелигиозное действо, изучение документов ГАРФ и ГАВО относительно этих мероприятий во Владимирской губернии и ее уездах позволяет сделать выводы о том, что в подавляющем большинстве случаев этот процесс не встречал серьезного сопротивления со стороны населения [12, л. 75]. В ежемесячном отчете губкома в ЦК РКП (б) с грифом «совершенно секретно» за май 1922 года читаем: «Изъятие ценностей прошло как-будто бы незамеченным, хотя у нас народ религиозный и множество попов. Работа по изъятию заканчивается» [19, л. 26].

Здесь также интересен конформистский подход к проблеме изъятия ценностей и ликвидации мощей владимирских представителей группы «Живая церковь» (обновленцев), отраженный в резолюциях Владимирского губернского съезда духовенства и мирян, проходившего весной 1923 года. Повестка съезда содержит три вопроса: «Что такое мощи в православной церкви и откуда они взялись», «Нужно ли хранить в церквах: серебро, золото, когда ужасы голода еще не изжиты», «Как спасти храмы от гибели, имеющие историческое значение». По каждому из них вынесены следующие решения:

  • о мощах: «Учитывая то обстоятельство, что во Владимирской епархии мощи почти исключительно находятся в тех храмах, которые, как памятники прошлого, предназначены, в виду их исторического значения, к передаче вместе с мощами в ведение Главмузея, Владимирский Епархиальный съезд постановляет: изъять мощи из мест их нынешнего нахождения и для предотвращения в дальнейшем злоупотреблений, связанных с неправильным взглядом на почитание останков святых, передать их для хранения, но не для поклонения (именно так! – О.К.), во Владимирский Кафедральный Успенский Собор, как древнейший исторический памятник нашей церковной жизни» [27, с. 9];
  • о передаче церковных зданий, исторических ценностей в Главмузей: «Чтобы сохранить достойное звание священного сана пастырей православного культа и уничтожить профессиональность взгляда на священный сан, что достижимо путем сокращения приходов и в зависимости от этого улучшения материального положения причтов, в первую очередь закрыть храмы историко-художественного и художественного значения через местную власть и срочно передать их в ведение Главмузея как памятники исторического прошлого» [27, с. 10];
  • о дополнительном изъятии церковных ценностей: «провести и заменить имеющиеся золотые и серебряные вещи малоценными» [27, с. 11].

Все резолюции были приняты подавляющим большинством голосов. На этом фоне особенно значимой представляется деятельность по организации музеев антирелигиозной направленности. Ведь они создавались как орудие распространения атеистических взглядов и существовали во Владимирской губернии наряду с другими массовыми формами антирелигиозной пропаганды того времени: периодической печатью, плакатом, агитповозками [11, л. 8], агитпоездами [16, с. 1], диспутами и лекциями. Большая роль в атеистическом воспитании трудящихся принадлежала антирелигиозным отделам в музеях Владимира, Александрова, Мурома, Коврова, Вязников, Юрьев-Польского, Кольчугина, Киржача [13, с. 30].

Чтобы оценить значение создания подобных музеев (часто они открывались в культовых зданиях), нужно представить общую обстановку того времени и условия, в которых они создавались. Значительное количество отрывочных, но интересных сведений можно встретить в периодических изданиях. В целом, печать 1920-х гг. позволяет вычленить идеологическую подоплеку такой работы, а в некоторых случаях даже уточнить время создания или упразднения антирелигиозных музеев. Надо сказать, что одно из первых упоминаний о необходимости организации «музея-выставки по религиозному вопросу» встречается в центральной прессе уже в 1920 г. [4, с. 43]. Местная пресса – газета «Призыв», журналы «Агитатор-пропагандист», «Наше хозяйство» – начинают сообщать об открытии музеев в губернии или проведении в них каких-либо мероприятий примерно с середины 1923 г. В этом же году были закрыты Владимирский Успенский кафедральный и Дмитриевский соборы и переданы в ведение музея как исторические памятники [17, с. 10]. Спустя полгода после этих событий выходит заметка «У святых мощей», в которой рассказывается о посещении Успенского собора делегатками Губернской конференции работниц и крестьянок и их эмоциональной реакции на «вековой обман» [26, с. 3]. Любопытны публикация «Кирпичи – все на школу», в которой говорится о необходимости устройства музея [17, с. 3], информативная статья о функционировании музея в Александрове «Музей эпохи опричнины» [21, с. 3], а также серия заметок о Губмузее, в которой, например, рассказывается о краже из губмузея [5, с. 6] и даже о визите туда иностранцев.

По данным на конец 1925 г., главным антирелигиозным музеем губернии являлся «Церковный музей», расположившийся в Успенском соборе. Он являлся одним из пяти отделений владимирского губмузея, но по богатству и ценности экспонатов считался его лучшим отделом. Реликвии в этот музей поступили из церковных древностей бывшего древлехранилища при Братстве Александра Невского, ризниц Успенского и Дмитриевского соборов и ризниц Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря и Флорищевой пустыни. В музее было зарегистрировано пять  разновидностей экспонатов: церковная живопись, церковная пластика, церковное шитье, парча и ткани, церковная утварь и церковные металлические изделия общей численностью 2490 предметов.

Суздальский историко-художественный и краевой музей имел «отдел церковной старины», в котором экспонировался 531 предмет, среди них «иконопись XVI–XIX вв., церковные облачения XVIII–XIX вв., церковная утварь серебряная и оловянная, шитье XVII–XIX вв.» [15, с. 20].

В Александровском государственном музее «Александровской слободы», расположенном в «2-х комнатах большого корпуса» бывшего Успенского монастыря, имелся отдел под названием «Памятники церковного убранства и церковной археологии», среди которых наиболее ценными экспонатами были Новгородские и Тверские двери XIV и XV вв., художественное серебро XVII в., шитье и ткани XVI в. и иконы с пробной расчисткой XV в. (три Рублевские) [15, с. 22]. Всего отдел имеет 349 предметов.

Вязниковский отдел четко выделенного церковного, или правильнее будет сказать антицерковного, отдела не имел. Имеющиеся иконы и картины с православными сюжетами – всего 200 экспонатов – были выделены в отдел «древней живописи».

Киржачский историко-бытовой музей имел два отдела. В одном из них, отделе церковного искусства, были «сосредоточены иконы XIV–XVII вв., серебряные изделия XV–XIX и др.» – всего 206 предметов [15, с. 22].

Юрьевский художественно-исторический и бытовой музей, расположившийся в здании бывшего Архангельского монастыря XVII в., в одном из своих четырех отделов – культурно-историческом – собрал предметы религиозного культа численностью 190 экспонатов.

Не мог не иметь подобного отдела и Переяславский историко-художественный и краеведческий музей, поскольку он располагался в здании бывшего Горицкого монастыря [13, с. 30].

А вот основанный в 1923 г. в здании бывшего Богоявленского собора в погосте Мстера Мстерский музей церковных древностей был специализированным. По описанию современников, «в музей был превращен древний Богоявленский храм со всеми находящимися в нем предметами церковной старины XV–XVII вв. Часть экспонатов оставлена на местах исконного их нахождения, другая же часть размещена в шкафах и витринах под стеклами, количество последних доходит до 150» [15, с. 23].

В Муромском музее даже «был организован особый подотдел – агитационный, куда были привезены так называемые “мощи" местных святых, "чудотворные" кресты с "мощами пророка Даниила" и частями "жезла Ааронова". Весь это материал давал хорошую иллюстрацию благочестивых фокусов и позволял устраивать целые диспуты на эту тему" [15, с. 23]. Число экспонатов составило 613 единиц.

И только Меленковский музей не имел антирелигиозного отдела. Причина этого в том, что основание музея составляли материалы, главным образом, зоологического характера местной водной фауны.

Таким образом, во вновь созданных церковных отделах музеев и музеях антирелигиозной направленности количество экспонатов приблизилось к 5000, что было больше, чем количество экспонатов на момент создания в регионе в 1918 г. Губернской коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины.

Можно говорить о том, что благодаря кропотливому и систематическому труду сотрудников музеев, вопрос о организации провинциальных музеев, поставленный в начале 1920-х гг. на государственном уровне, был решен [19. с. 305]. Что же касается устройства во Владимирской губернии в 1918–1925 гг. антирелигиозных экспозиций, здесь мы приходим к заключению, что храмы и монастыри, утратившие свою функцию, продолжали существовать как музеи церковного быта и «музеи отживающего культа».

Это направление музейной деятельности в провинции было созвучно с идеей создания антирелигиозных экспозиций, озвученной самим Емельяном Ярославским [24, л. 4]. Правда, слово «антирелигиозный» не использовалось в период с 1918 по 1925 г. ни в названии подобных музеев, ни даже в отчетах губернской музейной организации, предназначенных для собственного пользования. Переименование музеев и их отделов [9, л. 217] и смена вектора работы произойдет чуть позже [25, с. 26], во второй половине 1920-х гг., когда музеи «церковного быта» будут закрыты или перепрофилированы в собственно антирелигиозные музеи для борьбы с «церковной контрреволюцией» [2, с. 48]. Тогда же изменятся принципы музейной политики [14, с. 63], а сверху будет дана рекомендация «использовать все научные коллекции для материалистической и антирелигиозной пропаганды» [20, с. 80], От цели всемерно приблизить научно-культурные сокровища к массам многие музеи перейдут к решению проблемы повышения уровня атеистического воспитания трудящихся любыми средствами [28, с. 34], и будут обязаны проводить антирелигиозную пропаганду в экспозиции, в экскурсиях, в индивидуальных консультациях и при организации тех или иных мероприятий [3, с. 118].


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Аксенова А.И. История. Судьба. Музей. Владимир: Посад, 2001. 304 с.
2. Ануфриев А.В. Музейное дело и охрана культурных ценностей. Иркутск: Изд-во ИГУ, 2013. 197 с.
3. Бондарев С.В., Петров И.В. Из истории антирелигиозной музейной кампании: выставка «Самодержавие и церковь» в Церковном корпусе Большого петергофского дворца // Новейшая история России. 2014. № 2. С. 117–127.
4. Бондарчук В.Г. Анализ литературы о музеефикации российских культовых зданий // Музей в храме-памятнике. Материалы научно-практической конференции. СПб., 2005. С. 31–43.
5. В Губмузее // Призыв. 1924. 5 июля. С. 6.
6. Государственный архив Владимирской области (далее – ГАВО). Ф. Р-24. Оп. 1. Д. 1051. Л. 70.
7. ГАВО. Ф. Р-24. Oп. 1. Д. 390. Л. 222.
8. ГАВО. Ф. Р-1826. Оп. 1. Д. 57. Л. 24.
9. ГАВО. Ф. Р-24. Оп.1. Д. 743. Л. 217.
10. Государственный архив Российской федерации (далее – ГАРФ). Ф. А 2307. Oп. 1. Д. 16-б. Л. 18.
11. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 58. Л. 8.
12. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 3. Д. 356. Л. 75.
13. Доклады Переяславль-Залесского научного общества. Выпуск № 13. Переяславль-Залесский: Изд-во Пезанпроб, 1925 г. 38 с.
14. Дунаевский Л.Р. Антирелигиозная пропаганда и музей. М.: Мысль, 1940. 190 с.
15. Иванов А.И. Музейное дело во Владимирской губернии за время революции. Владимир, 1926. 30 с.
16. Из агитпоезда // Призыв. 1921. 15 февраля. С.1.
17. Кирпичи – все на школу // Призыв. 1924. 11 июня. С. 3.
18. Коноплева Р.Г. Архитектурно-строительная деятельность во Владимирской губернии первых послереволюционных лет // Материалы областной краеведческой конференции 18 апреля 2003 г. Владимир, 2004. С. 193–205.
19. Личак Н.А. Создание музейной системы во Владимирской губернии в начале 1920-х гг. // Ярославский педагогический вестник. 2015. № 5. С. 302–305.
20. Музей на соревновании // Наше хозяйство. 1929. №5–6. С. 80.
21. Музей эпохи опричнины // Призыв. 1924. 29 июня. С. 3.
22. Мухин А.Н. О проявлении религиозных пережитков в г. Владимире и путях их преодоления. Владимир, 1968. 28 с.
23.19. Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 33. Д. 186. Л. 26.
24. РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 4. Ед.хр. 129. Л. 4.
25. Тимофеева Т.П. «Лежит в развалинах твой храм…» (О судьбах церковной архитектуры Владимирского края (1918–1939). Документальные хроники). Владимир, 1999. 112 с.
26. У святых мощей // Призыв. 1924. 3 марта. С. 3.
27. Что постановил Владимирский епархиальный съезд духовенства и мирян 27 марта 1923 года. Владимир: Изд-во Владимирского Епархиального Управления, 1923. 16 с.
28. Шлессонский Г.Б. Опыт антирелигиозной пропаганды Владимиро-Суздальского историко-художественного и архитектурного музея-заповедника. Москва, 1961. 43 с.
 



© 
О.В. Калюжная, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru