viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

Е.В. Тымчук,  (Д.ф.н., доцент, Кубанский государственный технологический университет, г. Краснодар)

Серия «Гуманитарные науки» # ДЕКАБРЬ  2016

Переводимость
Статья посвящена проблеме переводимости языков на примере языков, имеющих категорию артикля. В статье рассматриваются переводы с английского на немецкий, шведский, французский, итальянский, испанский языки. Отмечается, что, несмотря на общность происхождения, системы артиклей и их функционирование в этих языках не являются полностью подобными. Делается вывод о необходимости учитывать национальную специфику артиклей, особенностей их сочетания со словами даже при кажущемся подобии систем в близкородственных языках.

Ключевые слова: Переводимость, определённый артикль, неопределённый артикль, нулевой артикль, родственные языки, близкородственные языки.

 

Как известно, артикль есть принадлежность многих языков, как родственных, так и неродственных. Однако универсальность этой категории в некоторой степени условна, поскольку эта категория имеется только в отдельных языках разных семей, получивших в немецком  языкознании  название "Artikelsprachen". Сам по себе артикль может объединять как родственные языки, восходящие к одному праязыку, так и неродственные языки. Кроме индоевропейских языков, он имеется во многих языках других семей, например, в семитских, тюрских языках. Однако типологическое объединение по наличию или отсутствию артикля лишь формальный признак, поскольку артикли функционируют по-разному не только в неродственных языках, но и в родственных языках, объединенных общностью происхождения, но имеющих другое историческое и культурное развитие[1, c. 56].

Интересно отметить, что наличие одного праязыка не уменьшает расхождения между так называемыми родственными языками, возникшими из одного источника. Более того, оно по-своему способствует появлению этих расхождений, поскольку историческое изменение структуры языка и культуры каждого народа оказывается уникальным и неповторимым. По этой причине ни один язык, имеющий в своей языковой системе категорию артикля, фактически не является полностью подобным другому языку. Особенности функционирования артиклей, число и характер  оппозиций,  способность артиклей по-особому сочетаться с различными существительными и отдельными  группами существительных, изменяя семантику номинативной группы, оказываются различными даже в близкородственных языках, так как зависят от многих случайных исторических и культурологических факторов.

Этим объясняются те многочисленные сложности, которые возникают при практическом изучении  системы английских артиклей представителями других европейских культур, родные языки которых относятся к "артиклевым", т. е. имеющим в своей структуре артикль[2, c. 61-77]. Своё понимание категории артикля и особенностей её функционирования в данном языке они переносят на систему другого языка, что ведёт к лексико-грамматической интерференции и грубейшему искажению смысла оригинала. При этом речь идёт о переводчиках, которые владеют иностранным языком не на элементарном уровне, а на профессиональном.

Ярчайшим примером такого "отрицательного языкового материала", по терминологии академика Л.В.Щербы [3, c.36], может служить неудачная попытка перевода названия автобиографической книги Сартра "Les mots" [ 4,c. 219.  ]. Английский перевод "The Words", в отличие от французского оригинала, звучал слишком самонадеянно и претенциозно в силу большей эмоциональности английского определённого артикля, основанной на его выделяющей семантике. Французский артикль является эмоционально нейтральным и часто служит лишь  грамматическим маркером форм существительного, в данном случае формы числа.  Таким образом, механическое копирование французского определённого артикля множественного числа через его английский эквивалент привело к внесению совершенно иного значения в английский перевод французского оригинала.

Всеобщий принцип переводимости языков основан на универсальности и безусловном сходстве всех глубинных языковых грамматических и семантических структур человеческих языков, которые обусловлены едиными для всех землян физическими и биологическими факторами возникновения жизни и интеллекта. Эти факторы определили  единую физиологическую и когнитивную природу человеческого мышления и  языка, которая одинакова для всех народов и культур.  В то же самое время "поверхностная" реализация этих "глубинных" структур мышления и языка в отдельных человеческих языках различна в силу исторической и культурной уникальности  каждого языка и уникальной истории развития создавшего его народа. Поэтому принцип переводимости не означает грамматической и семантической эквивалентности языков и полного подобия их языковых категорий. Он лишь свидетельствует о том, что при переводе "глубинный" смысл высказывания может быть передан с определёнными семантическими и структурными "потерями" и видоизменениями. Но "поверхностные" изменения не повлияют на понимание "глубинного" смысла высказывания.

Для иллюстрации сказанного обратимся вновь к примеру с неудачным переводом названия автобиографической книги Сартра. Неверный перевод был вызван стремлением передать "поверхностную" структуру французского оригинала (определённый артикль + существительное), что в свою очередь привело к нарушению "глубинного" смысла - внесению значения излишней указательности. Это произошло потому, что  английский  и французский языки, имеющие практически подобную систему артиклей (определённый  и неопределённый артикли), в процессе своего исторического развития видоизменили  семантическое наполнение артиклей.

Известно, что основной член категории артиклей - определённый артикль - изначально был ослабленным указательным местоимением и поэтому в своей семантике  сохранил ослабленное указательное значение, которое  позволило ему стать доминирующим в системе артиклей в силу семантической маркированности определённого артикля. Это обстоятельство характерно как для германских, так и для родственных им романских языков. Вместе с тем следует отметить, что в исследованиях по романским языкам высказывалось мнение о главенствующей роли неопределённого артикля, который  появился в романских языках первым [5, c. 6 ].

В условиях ослабления семантики "единичности" и появления семантики "неопределённости" неопределённый артикль развил в романских языках, в частности, во французском языке так называемый  "неопределённый артикль множественного числа", указывающий на неопределённое множество идентичных предметов или вещей: фр. Ce sont des livres. англ. These are __ books. Употребление неопределённого артикля множественного числа во французском языке ограничено структурно: он не употребляется в отрицательных конструкциях (фр. Il n'y a pas de __ cahiers. англ. There are no _ note-books) и по форме совпадает с партитивным артиклем множественного числа, который представляет собой сочетание предлога de и определённого артикля множественного числа les: les bras des filles ( англ. the arms of the girls).

В германских языках неопределённый артикль множественного числа  не получил специального выражения. В английском языке его возводят к так называемому "нулю классификации", который как значащее отсутствие артикля совпадает в единственном числе с нулевым артиклем обобщения, дающим абстрактное представление о предмете вне его конкретных форм и реализаций. Формальным маркером двух форм является в английском языке форма существительного с окончанием -s и без него. Не удивительно, что английская форма Words, которая формально более соответствует французской форме des mots, была воспринята переводчиком как неподходящий перевод французского названия книги "Les mots". Однако разница в значении указательности в двух языках такова, что the Words звучит более эмоционально, чем Les mots. Английский вариант с определённым артиклем - это уникальные, особые слова - слова оракула или бога, а во французском оригинале - это лишь указание на то, что они вышли из уст одного человека.

Различия в "поверхностных" реализациях "глубинных" смыслов проявляются не только в семантике артиклей родственных языков, но и в их способности сочетаться с различными словами. В этом смысле особый интерес вызывают слова, связанные с медициной, здоровьем и лечением заболеваний. В силу различного отношения к этим вопросам представителей разных культур можно предположить наличие большого количества трактовок семантики определённости и неопределённости даже в родственных и близкородственных языках.

Рассмотрим в качестве примера  следующие  переводы терминологического словосочетания "лечения гормонами": нем. _Hormontherapie erhalten, англ. receiving _hormone therapy, фр. devant suivre une thérapie hormonale, ит. sottoposte a terapia ormonale, шв. i _hormonterapi, исп. a un tratamiento hormonal. Все германские языки (приведены примеры на английском, немецком и шведском языках) используют так называемое "нулевое" оформление номинативной терминологической фразы, хотя нулевой статус этой фразы является разным. В английском переводе  данного словосочетания - это так называемый  "нулевой артикль", который показывает, что данное словосочетание функционирует как термин.  В немецком и шведском переводах текста - это случай неупотребления артикля. Здесь мы также сталкиваемся с терминологизацией, но не словосочетания, а сложного слова, перед которым не употреблен положительный артикль.

Во всех примерах, взятых из романских языков, это сочетание трактуется как свободное сочетание существительного и прилагательного, где прилагательное выполняет функцию определения, которое описывает характерный признак проводимого лечения. Поэтому в этом случае гормональная терапия рассматривается как один из многих видов лечения, и в этом случае во всех романских языках используется неопределённый артикль, который выполняет функцию классификации.

Различный выбор артикля при переводе данного терминологического словосочетания подчёркивается структурно: в германских языках, с их тяготением к модели словосложения, оно везде оформляется как сложное слово. В романских языках - это привычное для синтаксиса этих языков сочетание существительного с определением в постпозиции.

Приведённый пример указывает на единодушие, которое  проявляют близкородственные языки в выборе варианта перевода. Однако это наблюдается не всегда и не может служить ориентиром при переводе. Часто даже факт близкого родства не означает, что переводы в плане употребления артикля будут идентичными и, наоборот, в языках с более дальним родством наблюдается полное подобие в языковом оформлении мысли. Так, в немецком варианте текста инструкции мы встречаем фразы Was ist die Muskelmasse?  Was ist die Knochenmasse? Во французском переводе эта мысль передаётся с помощью свойственной французскому языку конструкции существительное с постпозитивным определяющим прилагательным: Qu'est-ce que la mass musculaire?  Qu'est-ce que la mass osseuse?  В английском языке, который близок по родству к немецкому языку, наблюдается отступление от немецкого оригинала: What is the muscle mass? What is __bone mass? Это происходит потому, что слово  "mass" в английском языке легко превращается в абстрактное понятие и может употребляться с нулевым артиклем, получая значение обобщения. Терминологическое словосочетание "bone mass", которое  вошло в английский язык сравнительно недавно, очень абстрактно и поэтому легко получает нулевой артикль. В немецком и во французском языках понятие массы очень конкретно и выражающие его слова " die Masse", "la mass", независимо от конструкции  (препозиция или постпозиция) и характера определяющего слова (существительное или прилагательное), получают определённый артикль.

Таким образом, принцип переводимости  в приложении к артиклям  означает сохранение "глубинного" смысла высказывания и поиск  "поверхностной" структуры, которая соответствует семантическим и грамматическим нормам языка перевода. В противном случае полученный текст не будет "вписываться" в систему языка перевода, что приведёт к затемнению смысла. Такой текст будет отрицательно восприниматься читателем и слушателем как непонятный и чужеродный. При этом близкое родство языков не означает большего подобия категорий и значений артикля.  Их функционирование в речи часто имеет свою национальную специфику и расхождения или совпадения часто носят случайный характер.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Тымчук Е.В. Артикль и межкультурная коммуникация. МаксПресс, М., 2005.
2. Robberecht P. Towards a pedagogical grammar of determiners: a contrastive approach// Papers and studies in contrastve linguistics. Poznan, 1983.- Vol.17.-P.61-77.
3. Щерба Л.В. Языковая ситстема и речевая деятельность. М.:Едиториал УРСС, 2004.- 432 c.
4. Follett W. Modern American Usage. - N.Y.: Hill&Wang, 1966.- 436 p.
5. Сабанеева М.К. Романские протоартикли в недрах латыни: вопросы теории и генезиса// Вопросы языкознания, 2003.-№6.-C4-14.
 



© 
Е.В. Тымчук, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru