viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

О.В. Тищенко,  (Координатор проектов Ассоциации «Российский национальный комитет Международной торговой палаты — Всемирной организации бизнеса»)

Серия «Гуманитарные науки» # ДЕКАБРЬ  2016

Лексический
Предметом рассмотрения данной статьи являются лексические и синтаксические повторы в произведениях В.А. Пьецуха. Анализ проводится на материале следующих книг: «Я и прочее» (1990 г.), «Роммат» (1990 г.), «Плагиат» (2006 г.), «Дурни и сумасшедшие. Неусвоенные уроки родной истории» (2006 г.), «Жизнь замечательных людей» (2006 г.), «Деревенские дневники» (2007 г.), «Догадки» (2007 г.), «Русская тема» (2008 г.), «Левая сторона» (2008 г.), «Искусство существования» (2009 г.), «Суть дела» (2011 г.), Собрание сочинений в семи томах. Том первый (2014 г.). Пьецух использует контактные и дистантные повторы, повторы-реплики, многократные повторы. Количество лексем, дублирующихся в одном предложении, может доходить до четырёх. Лексические повторы выполняют усилительную, выделительную функцию. Синтаксические повторы выполняют функцию уточнения, перечисления.

Ключевые слова: Лексический, синтаксический повтор; функция; лексема; фразеологизм; выражение.

 

Повтор как речевая структура основан на возобновляемости языковых элементов, соответствующих разным уровням языка и способствующих композиционно-смысловой организации текста [3, 10]. Повтор как фигура речи состоит «в повторении звуков, слов и выражений в известной последовательности» [1, 327]. Повторы могут занимать определённую фиксированную позицию в структуре текста (в начале, в середине, в конце) или нефиксированную, по отношению друг к другу они располагаются контактно или дистантно. По характеру выраженности в тексте повторы носят локальный характер, применимый к части текста, и общетекстовый, характерный для всего произведения. Поскольку повтор охватывает все уровни языка, постольку он проявляется в звуковых повторах, морфемных, словообразовательных, лексических, синтаксических. Сущность повтора как стилистического средства заключается в его особом логическом и эмоциональном характере воздействия на читателя.

Среди основных функций повтора в художественном тексте исследователи выделяют следующие:

1. усилительно-выделительная (средство подчёркивания, усиления субъективно-модального значения, высказывания, например, значения уверенности, актуализации внимания);
2. функция уточнения, актуализации;
3. экспрессивно-эмотивная;
4. функция создания ритмизации и динамики;
5. побудительная функция;
6. функция лейтмотива;
7. изобразительная функция [3, с. 10].

Предметом изучения данной статьи являются лексические и синтаксические повторы в произведениях В.А. Пьецуха. Материалом исследования послужили следующие книги: «Я и прочее» (1990 г.), «Роммат» (1990 г.), «Плагиат» (2006 г.), «Дурни и сумасшедшие. Неусвоенные уроки родной истории» (2006 г.), «Жизнь замечательных людей» (2006 г.), «Деревенские дневники» (2007 г.), «Догадки» (2007 г.), «Русская тема» (2008 г.), «Левая сторона» (2008 г.), «Искусство существования» (2009 г.), «Суть дела» (2011 г.), Собрание сочинений в семи томах. Том первый (2014 г.).

В своих произведениях Пьецух использует разнообразные подсистемы национального языка: от литературного языка до просторечия и жаргона. Пьецух использует приём столкновения разностилевых лексем в одном предложении, который придаёт тексту объёмность, разнообразие, позволяет выразить тонкие оттенки смысла или передать перепады настроения. Такой приём делает текст гибким, рельефным и пластичным.

В проанализированных произведениях Пьецуха представлены три типа повторов:

1. Лексический повтор.
2. Повтор устойчивых выражений, включая пословицы и поговорки.
3. Синтаксический повтор частей предложения или всего предложения целиком.

В текстах Пьецуха используются контактные и дистантные типы повторов. Например, контактный повтор лексемы в эссе «Происхождение и облик русской цивилизации» указывает на темпоральность:

«Но вот он засядет на своём острове, посидит-посидит, подумает-подумает, и вдруг перед ним во весь рост встанет величайший из проклятых русских вопросов, а именно “ну и что?”» [6, с. 24].

В рассказе «Славяне» представлены дистантные повторы существительного и глагола, подчёркивающие сказанное:

«Это называется — тоска по родине. Уж не знаю, естественно это или противоестественно, но прежде я ни о какой родине вообще понятия не имел. Ну что это за овощ такой, в самом деле: родился в Северодвинске, жил в Термезе, умер в Улан-Удэ...

Прямо скажу, не ожидал, что это так серьёзно, не ожидал!» [10, с. 106].

Лексический повтор в сочетании с корневым повтором в эссе «История заблуждений» выполняет усилительно-выделительную функцию:

«Ведь ясно же: людей уравнивает одна смерть, что Лейбница, что Джека-потрошителя, что республиканца, что царедворца, и то не вполне, и даже равенства перед законом не может быть, не говоря уже о равенстве возможностей, поскольку пропасть народу никаких законов не признаёт» [9, с. 45].

Повторяться может не только самостоятельное, но и служебное слово. Так, в рассказе «Жизнь замечательных людей» союз «следовательно» не просто повторяется, но выступает в функции отрицания:

«Следовательно... то есть не следовательно, а исходя из того, что так называемый хомо сапиенс развивается количественно, а не качественно <...>  ... так вот, исходя из всего этого, можно предположить: человек есть своеобразное заболевание природы»  [8, с. 172].

В  рассказе «Путешествие по моей комнате» мы видим повтор четырёх  языковых единиц: глаголов «обожать», «любить», неразложимого сочетания «не то чтобы» и союза «хотя»:

«Не то чтобы я обожал Россию (хотя я её бессознательно обожаю), не то чтобы не любил (хотя я её, конечно же, не люблю). Я скорее её боюсь» [8, с. 197].

Повтор глаголов с противоположным значением «обожать» — «не любить» передаёт противоречивое чувство писателя, разрывающегося между восхищением и отвращением к родине.

Аналогичный приём использован с вводным словом «во-первых» и предикативом «не страна»:

«Видимо, всё же Россия не страна, то есть, во-первых, не страна; во-первых, Она религия» [13, с. 38].

Четырёхкратный повтор лексемы «человек» задаёт тему высказывания:

«Если так оно и есть, то быть человеком в полном смысле это слова — значит исходить из того в своих помыслах и делах, что всё в человеке, всё от человека, через человека и во имя человека» [12, с. 160].

Второй тип повторов, встречающихся в произведениях писателя, — это повтор устойчивых выражений. Например, к известному выражению «царство добра и справедливости» писатель подбирает антоним — «царство вора и наглеца». Это словосочетание символизирует время вседозволенности и нравственного падения общества:

«Ведь шутка сказать: до того распоясался русский человек ещё прежнего закала, настолько энергия заблуждения его обуяла, так зачаровали мифы и бредни разного направления, что Пушкина он, конечно, знал, как родного, но уже не отличал Евгения Баратынского от Демьяна Бедного, со дня на день ожидал распределения по потребностям, да ещё исподволь намечал царство вора и наглеца» [13, с. 4].

Второй раз данное выражение употребляется как не как символ, а как свершившийся факт:

«А то душа не на месте и разные ужасы мерещатся, поскольку ждали-то распределения по потребностям, а в результате образовалось царство вора и наглеца» [13, с. 4].

Третий раз выражение употребляется как предупреждение:

«Вот только вычитать эту доктрину довольно трудно, так как Пушкин не сделал на ней акцента, и оттого читатель путается, наследственно путается, и даже до такой степени, что ему ничего не стоит исподволь наметить царство вора и наглеца» [13, с. 14-15].

В эссе «От Кюстина до наших дней» двукратный повтор местоимения «любой» усиливает утверждение писателя:

«Давно уже у нас любой дурак может выйти в законодатели, любой жулик сделаться вождём, любой бездельник превратиться в губернатора через волеизъявление народное, а мыслители по-прежнему перебиваются с петельки на пуговку, а нищих больше, чем пожарных, а настоящих христиан можно счётом пересчитать» [7, с. 27].

В рассказе «Анамнез и Эпикриз» с помощью лексического и синтаксического дублирования утверждается идея цикличности протестного движения:

«У нас испокон веков так: пятьдесят лет прозябания, потом — жизнь, пятьдесят лет прозябания — потом жизнь. Христиане против язычников, Суздаль против Новгорода, опричники против земцев, крестьяне против дворян, красные против белых, разная сволочь против нормальных людей — разве это не интересно?!» [14, с. 312]

Повтор встречается не только в монологической, но и диалогической речи. Например, повтор фразы в функции согласия:

«— Зато у них кругом довольство и нормальная жизнь. А у нас одни алкоголики и козлы.
— Это точно. У нас потому и не жизнь, а скарлатина, что кругом алкоголики и козлы...» [8, с. 196].

Повтор реплики в диалоге представлен в рассказе «Восстание сентябристов»:

«― А ты нас не пугай!
― А я вас и не пугаю!
― А ты нас не пугай!
― А я вас и не пугаю. Просто-напросто посадим мы вашу шоблу за групповщину со взломом, и все дела» [10, с. 85].

В произведениях В.А. Пьецуха повторяются пословицы и поговорки. Рассуждая о жизни за границей, автор приходит к выводу, что европейцам не о чем разговаривать друг с другом. Для определения их формализованного, неискреннего общения он выбирает поговорку «в огороде бузина, а в Киеве дядька»:

«У меня первое время от их разговоров прямо мозги чесались: ля-ля-ля, ля-ля-ля... и всё это, а о чём ля-ля-ля?.. Ни о чём: в огороде бузина, а в Киеве дядька. Кроме того, вообще по-ихнему говорить ― это целая мука» [10, с. 105].

В этом же значении пословица используется в рассказе «Кризис жанра»: 

«Разговоры за столом велись редко когда на коммерческие темы, иногда на отвлечённые, а так... “В огороде бузина, а в Киеве дядька”: кто что слышал, у кого что болит, кому жена изменяет, а кому нет» [10, с. 164-165].

В произведениях Пьецуха также представлен сквозной повтор идиомы. Известное словосочетание «в области чего-либо» заменяется на выражение «по департаменту чего-либо» (например, по департаменту искусства, науки, литературы). Это выражение переходит из книги в книгу, при этом писатель трансформирует идиому, добавляя к первому компоненту «по департаменту» каждый раз новое слово. Например, «по департаменту изящной словесности»:

«Мы так богаты по департаменту изящной словесности, что можем себе позволить распатронить «Душечку» в пух и прах» [13, с. 8].
«По департаменту психики и ума»:
«И при этом какие борения, пертурбации, страсти,  ― впрочем, органичные для юного существа, которое долгие годы живёт на волоске от духовной смерти да ещё постоянно температурит по департаменту психики и ума» [13, с. 58].
«По департаменту новостей»:
«Поскольку наш горожанин знает о современной русской деревне не больше, чем о Гренландии, что ему ни поведай, всё пойдет по департаменту новостей» [5, с. 156].
«По департаменту высокого вкуса»:
«И вот ты тридцать лет и три года труждаешься по департаменту высокого вкуса, рассчитывая на достаток, известность и прочее, а в результате по всем трём пунктам выходит наоборот» [11, с. 51].
«По департаменту зерновых»:
«Сто тридцать лет исполнилось «Первому письму» Энгельгардта, но и в нашем колхозе «Сознательный», и в соседнем колхозе «Путь Ильича» урожайность, как при Владимире I Святом, ― 50-60 центнеров с гектара корнеплодов и 13 ― по департаменту зерновых» [5, с. 77].
«По аграрному департаменту»:
«То есть все наши несчастья по аграрному департаменту связаны с тем, что наш Микула Селянинович ― человек хороший, бессребреник, печальник, коллективист» [5, с. 93].
«По департаменту тишины»:
«Особенно наши марксисты отличались по департаменту тишины, ― какую, бывало, газету ни откроешь, везде только про ударные сроки, передовые технологии, встречный план» [7, с. 35] «По департаменту Господа Саваофа»:
«Видимо, художественный талант ― это определенно по департаменту Господа Саваофа, потому что создавать нечто, отнюдь не заложенное в видовой программе, пополнять сонм вещей творениями посторонними, не предусмотренными строением мира, могут лишь отпрыски Божества» [13, с. 220].

Третий тип повторов, представленных в произведениях В.А. Пьецуха, — это синтаксический повтор предложения или его части. Автобиографический рассказ «Переучёт собственности (жалоба)» построен на двойном синтаксическом повторе части предложения.  В начале рассказа Пьецух сетует на незавидное материальное положение писателя в России, при этом иронично-скрупулёзно подсчитывает собственное имущество:
«Впрочем, имеется кое-что малопригодное или вовсе непригодное к употреблению, например: гитара без струн, сломанное ружьё, большое деревянное распятие, тонированное под орех, автомобиль “нива”, который помаленьку осыпается, как листва в октябре, и заводится через раз» [9, с. 124].

Далее писатель рассуждает, отчего в русской деревне умирают молодые ещё мужики, описывает своего проказливого котёнка, перечисляет дурацкие подарки, которые ни на что не годятся, и повторяет:

«Похоже, что сколько ни теряй, сколько ни приобретай, а всё остаёшься, как говорят картёжники, “при своих”. Налицо все те же семь соток суглинок, гитара без струн, сломанное ружьё, большое деревянное распятие, тонированное под орех, автомобиль “нива”, который заводится через раз» [9, с. 126].

Затем Пьецух рассуждает о роли писателя и роли литературы в жизни общества, литературу он определяет как источник благородного беспокойства, а писательство — как форму благотворительности, а не способ заработка. В этом высоком назначении своего труда автор обретает утешение и уже описывает себя лежащим в гамаке хорошим майским днём, когда обо всём думается спокойно. Рассказ заканчивается двойным повтором всё тех же материальных предметов:

«Итого: гитара без струн, сломанное ружьё, большое деревянное распятие, тонированное под орех, автомобиль “нива”, который заводится через раз. А может быть, так и надо, и поделом, потому что писать нужно было лучше, зажигательней, чтобы читатель перелистнул последнюю страничку и зарыдал...» [9, с. 128].

Приём дистантного повтора в функции усиления Пьецух использует в эссе «Литературоведение против часовой стрелки». В нём совмещаются две точки зрения — писателя и читателя. Пьецух описывает свои впечатления от русской классической литературы. Анализируя гоголевскую «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», Пьецух говорит:

«А как дойдёшь до финальных слов «скучно на этом свете, господа», так вообще открывается ощущение, точно тебя палкой огрели по голове» [13, с. 7].

В следующем абзаце, состоящем из одного развёрнутого предложения, описывается воздействие художественного слова на читателя:

«В этом направлении и работает русская литература: кто-то там копошится, слова говорит, что-то там происходит, хотя вроде бы ничего не происходит, однако нечто постепенно накапливается дисбаланс, после спотыкаешься о пять слов, всего-навсего пять слов, включая один предлог, — и как будто тебя палкой огрели по голове» [13, с. 7].

Синтаксический повтор однородных придаточных предложений представлен в эссе «Происхождение и облик русской цивилизации». Автор подробно перечисляет, во что верили русские, используя синтаксически однородные изъяснительные придаточные с повторяющимся союзом «что»:

«Между Христом и Марксом мы ещё свято верили в то, что любой Тамерлан пустится наутёк, если ему показать образ Владимирской Божьей Матери; что никакое дело нельзя начинать 13-го числа; что земля Божья и объектом частного владения быть не может; что спасение состоит в том, чтобы, по примеру писателя Льва Толстого, кушать растительную пищу и выносить за собой горшок; что “ежели зайца бить, он спички может зажигать”; что деньги — зло; что научно-технический прогресс избавит человечество от греха» [6, с. 8].

Проведённый анализ показал, что в произведениях В.А. Пьецуха широко используется приём контактного и дистантного лексического повтора. С его помощью автор уточняет, конкретизирует, выделяет и усиливает понятие или мысль в тексте. В одном предложении может быть использован не только двукратный, трёхкратный, но и многократный повтор. Повтор лексем осуществляется автором не только в монологической, но и диалогической речи.

Устойчивые выражения, в том числе пословицы, могут повторяться или видоизменяться для выражения нового понятия. Такие выражения становятся сквозными в произведениях писателя.

Синтаксический повтор используется при построении сложного предложения, при перечислении, при построении диалога. Все эти примеры демонстрируют, что повторы как речевая фигура активно используются в индивидуальном стиле писателя.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. Изд.3-е, стереотипное. — М.: КомКнига, 2005. — 576 с.
2. Ковальчук И.Ю. Повтор и его функции в тексте: автореф... дис. канд. фил. наук. / Ковальчук И.Ю. — Пятигорск, 2004. — 24 с. .
3. Минакова А.А. Типы и функции повторов в поэтических текстах Е.Евтушенко: автореф... дис. канд. фил. наук. / Минакова А.А. — Майкоп, 2012. — 24 с. .
4. Николина Н.А. Филологический анализ текста: Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. — М.: Издательский центр «Академия», 2003. — 256 с. .
5. Пьецух В.А. Деревенские дневники. ― М.: Глобулус, 2007. ― 240 с. .
6. Пьецух В.А. Догадки: повести и рассказы. ― М.: Глобулус; ЭНАС, 2007. ― 296 с. .
7. Пьецух В.А. Дурни и сумасшедшие. Неусвоенные уроки родной истории. ― М.: Изд-во НЦ ЭНАС, 2006. ― 216 с. .
8. Пьецух В.А. Жизнь замечательных людей: Повести и рассказы. ― М.: Глобулус; ЭНАС, 2006. ― 280 с. .
9. Пьецух В.А. Искусство существования: эссе, рассказы. ― М.: ЭНАС, 2009. ― 224 с. .
10. Пьецух В.А. Левая сторона. Рассказы. ― М.: Глобулус; ЭНАС, 2008. ― 256 с. .
11. Пьецух В.А. Плагиат. Повести и рассказы. ― М.: Глобулус; ЭНАС, 2006. ― 304 с.
12. Пьецух В.А. Роммат.: Роман-фантазия на историческую тему. М.: СП “Вся Москва”, 1990. ― 160 с. .
13. Пьецух В.А. Русская тема. ― М.: Глобулус, 2008. ― 352 с. .
14. Пьецух В.А. Собрание сочинений в семи томах. Том первый. ― М.: Зебра Е. ― 544 с. .
15. Пьецух В.А. Суть дела: эссе, повести, рассказы. ― М.: ЭНАС, 2011. ― 256 с. .
16. Пьецух В.А. Я и прочее: Циклы; Рассказы; Повести; Роман / Ил. на обложке худож. Е. Трофимовой. ― М.: Худож. лит., 1990. ― 335 с.
 



© 
О.В. Тищенко, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru