viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

 

 

 

 

 

ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ

VIP Studio ИНФО

 

Публикация Ваших Материалов

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Phasellus rutrum, libero id imperdiet elementum, nunc quam gravida mi, vehicula euismod magna lacus ornare mauris. Proin euismod scelerisque risus. Vivamus imperdiet hendrerit ornare.

Верстка Полиграфии, WEB sites

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Phasellus rutrum, libero id imperdiet elementum, nunc quam gravida mi, vehicula euismod magna lacus ornare mauris. Proin euismod scelerisque risus. Vivamus imperdiet hendrerit ornare.

Книжная лавка

Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Phasellus rutrum, libero id imperdiet elementum, nunc quam gravida mi, vehicula euismod magna lacus ornare mauris. Proin euismod scelerisque risus. Vivamus imperdiet hendrerit ornare.

З.М. Баркинхоева,  (Аспирант, Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» Санкт-Петербургского государственного университета)

Серия «Гуманитарные науки» # ДЕКАБРЬ  2016

Политические поколения
Статья рассматривает явление «политические поколения» в структуре российского общества, отдельное внимание уделяя проявлению феномена в журналистике. Элемент научной новизны статьи заключается в предложенной авторской классификации политических поколений современных российских журналистов, а также во введении термина «траектория профессионального становления» и выведению соответствующей классификация в рамках журналисткой среды.

Ключевые слова: Политические поколения, социализация, теория поколений, профессиональное становление, политические ценности, журналистика.

 

Вопрос рассмотрения политических поколений в современной российской журналистике целесообразно начинать с изучения поколений в структуре российского общества и мнений исследователей на этот счет. Известный российский политический психолог Е.Б. Шестопал считает, что вопрос об определении границ поколений есть проблема, не сводимая к констатации паспортного возраста, поскольку стержнем поколенческой общности являются либо те или иные политические события, либо приверженность к некой совокупности  политических ценностей и символов эпохи, вокруг которой формируется определенная идентичность [7]. То есть данное определение политического поколения задает тезис о том, что физический возраст может не совпадать с поколенческим статусом: в одно поколение могут входить люди, родившиеся в разные годы, но объединенные общностью политического опыта, сознания и переживаний. Таким образом, выходит, автор выносит утверждение, что для советской-российской действительности поколение = политическому поколению?

Предлагаемая далее классификация базируется на факторе политической социализации: так, указанный в скобках период для поколения представляет собой не годы рождения, как мы привыкли понимать их в теории поколений, а годы, когда проходила первичная политическая социализация:

  • Предвоенное поколение (1931-1941).

Политическое созревание в условиях разнообразных политических событий: репрессии, индустриализация. Политическое образование насаждается с момента воспитания в детском саду и до высшей школы.

  • Военное поколение (1941-1951).

Власть пользуется поддержкой населения, ведь мы победили! Глубоки патриотические чувства, безоговорочно принимаются ценности коммунизма. Социализировавшиеся в эти годы на всю жизнь сохранили гордость за свою страну.

  • Первое послевоенное поколение (1951-1961).

«Оттепель», покорение целины, запуск первого советского спутника – люди великой державы.

  • Поколение «шестидесятников» (1961-1971).

Разоблачение сталинизма и пересмотр всей системы политических взглядов, ломка установившегося мировоззрения.

  • Эпоха позднего Брежнева (1971-1981).

Неверие в официальные коммунистические лозунги при отсутствии открытого протеста.

  • Поколение перестройки (1981-1991).

Массовая политическая мобилизация и реформы.

  • Дети постсоветского периода (1991-2001).

Родились и выросли уже в новой России и органично вписались в новую политическую реальность. Они уже не были ни октябрятами, ни пионерами, ни комсомольцами [7].

Автор концепции заявляет, что при анализе политической социализации групп учитывались важнейшие события, институты, агенты и факторы, влияющие на становление политических взглядов личности. Они разделены на политические (политические события, институты власти, политические организации и партии и т. п.) и неполитические (семья, группы сверстников, школа, работа, церковь, искусство, культура, средства массовой информации и т. д.), поскольку они в непрямой форме влияют на базовые личностные ориентации на власть, конфликт и порядок, насилие и терпимость, свободу и дисциплину.

А.В. Селезнева, опираясь на исследование Е.Б. Шестопал, предложила свою типологию [5]:

  • «Путинское» поколение (15–18 лет),
  • Постсоветское поколение (18–30 лет),
  • Поколение «застоя» (30–45 лет),
  • Поколение хрущевской «оттепели» (45–60 лет),
  • Военное и послевоенное поколение (старше 60 лет).

Под политическим поколением исследователь подразумевает общность людей определенного возраста, имеющих сходные представления о политике и власти, сформированные в процессе первичной политической социализации под влиянием историко-политического и социокультурного контекста его протекания; структурными элементами поколенческого сознания каждой когорты являются присущие ей политические представления и ценности. Политические поколения относятся к категории символических и означают общность современников, жизнь которых совпала с особым периодом истории, сделав именно их свидетелями и участниками событий, реформ, революций. В данной модели мы видим «вернувшуюся» категорию возраста, в чем приходит к согласию с мнениями Карла Мангейма [3] и Хосе Ортега-и-Гассета. Отдельно стоит обратить внимание, что изменение политического ландшафта в концепции связывается в том числе с персоналиями.

Работа Е.Б. Шестопал ценна для задач текущего исследования, поскольку отражает важность политической социализации, необходимость учитывать смену парадигм и политического ландшафта. Кроме того, не выпал из поля исследования и момент ресоциализации, а также приспособление одного поколения к изменениям, которые ведут к зарождению последующих. Также, мы согласны с тем, что категория политического поколения не сводится к возрасту людей, к ним принадлежащих, но зависит от других факторов.

Развернутое видение вопроса, основанное в том числе и на основании вышеизложенных концепций, было изложено автором данной статьи в материале «Политические поколения как явление: формирование, определение, особенности», краткие тезисы которые формулируются следующим образом:

1. Проявление феномена политических поколений возможно в сферах деятельности, непосредственно связанных с этой областью функционирования и развития социума: собственно политика, искусство,  журналистика.

2. Политическое поколение можно воспринимать как сложное явление, имеющее уровневую структуру, если говорить о процессах формирования, где каждый последующий уровень находится в зависимости от предыдущего, состоит во взаимодействии с последующим и имеет параллельное линейное развитие.  При этом, учитывая взаимодействие масс и элит при создании тренда, процесс формирования политического поколения на всех уровнях можно также считать замкнутым.

3. Политическое поколение есть активная часть социума, члены которой в период резкой смены политического курса, ценностей и формирования определенного политического тренда одновременно пришли в профессию, непосредственно связанную с политической деятельностью.

Далее, перейдем непосредственно к явлению политических поколений в российской журналистике.

С.М. Пасти, известный исследователь сферы журналистики, медиа и коммуникаций, в своей работе «Российский журналист в контексте перемен» [4], проведенной совместно с исследователями Санкт-Петербургского государственного университета, на базе которого производится и данное изыскание, выделяет две профессиональные роли журналистов, два типа профессиональной субкультуры, два журналистских поколения: старшее поколение, советские практики, и молодое поколение ─ постсоветские практики, что пришли в профессию после 1990 года.

Черты, присущие, по мнению автора упомянутой работы, старшему поколению:

  • журналистика воспринимается как государственный институт, патронирующий общество;
  • это поколение гомогенно и консервативно, состоит из «стандартных» профессионалов, попавших в журналистику после школы и армии, они имеют университетское образование;
  • журналисты были в свое время отобраны преимущественно из рабочего класса, с учетом литературных способностей, и представляют базовые национальности;
  • они обучены в принципах советской теории и практики журналистики, в политике развитого социализма, социализированы через членство в партии. Сегодня у них сохраняется взгляд на журналистику в естественной связке с властями;
  • ответственность за поддержание социального порядка и оказания практической помощи людям, роль социального организатора с соответствующими функциями воспитания, просвещения и наказания, по их мнению, по-прежнему возложена на них;
  • продолжают работать в ведущих информационных медиа, ведущих свою деятельность еще с советских времен, и состоять в традиционных профессиональных ассоциациях;
  • утверждают корпоративную солидарность, поддерживают друг друга в профессии и жизни, соблюдают этику советского журналиста (никакого плагиата, нелитературного языка и пр.).

Характеристики молодого поколения отличны от вышеприведенных:

  • «молодежь» ориентируется на рыночную концепцию журналистики как агентства услуг для потребителя и производителя;
  • это гетерогенная субкультура: 20 - 45 лет, разная этническая принадлежность, происхождение, образование, опыт и социальный класс;
  • преследуют скорее свои интересы в журналистике, не прельщаясь образом публичной службы;
  • за счет стремительного развития медиарынка и, как следствие, неготовности профессии к такому стечению обстоятельств, сфера оказалась доступна дилетанам;
  • в отличие от старшего поколения, представители этого не стремятся к корпоративной солидарности. Напротив, они одиночки, они находятся в конкуренции с другими за материальную выгоду, за удовлетворение творческих и жизненных амбиций;
  • удовлетворяются ролью развлекателя и транслятора сенсационной повестки дня;
  • воспринимают журналистику в первую очередь как инструмент, позволяющий продвигать политико-экономические интересы медиаклиентов (влиятельных персон и групп в политике и бизнесе);
  • для этого поколения медиа разделились на два типа: традиционные и новые;
  • постсовесткие практики, в отличие от старших коллег, не привязываются к одному месту работы и допускают совмещение (сотрудничество с несколькими изданиями, штатная/внештатная работа и пр.).

В качестве общих для обоих поколений подходов в журналистике поколений Светлана Пасти отмечает персональное принятие решения, этику, творчество и халтуру, интеллектуальность [4].

В пользу данной классификации (советское и постсоветское поколения) и в ее дополнение говорят и ряд исследований последних лет, в которых авторы, рассматривают некоторые черты, свойственные современной журналистике. При этом под современной журналистикой, как правило, рассматривается период последних 20-25 лет, что обосновывается насыщенной картиной социально-политической жизни страны в это время.

Доминирующим мотивом в попытках выделить эти самые черты является размывание этических принципов журналистской деятельности, в том числе речь идет о сохранении объективности в профессиональной деятельности.

Несмотря на широкий охват факторов (социально-демографический портрет, анализ практик, мнений, дискурсов, взглядов, ценностей и пр.), на которых базируются предложенные Светланой Пасти типы журналистских субкультур-поколений, автор данной работы, в целом с данной классификацией соглашаясь, однако, считает, что отдельные ее элементы чрезвычайно габаритны и их необходимо детализировать. Почему?

    Во-первых, рассмотренные в рамках приведенной классификации сценарии развития в профессии могут быть несколько дополнены.

В рамках же данной работы мы назовем их траекториями профессионального становления. Введение этого понятия в текущее исследование предполагает, что периоды профессионального взросления специалиста и политической социализации могут не совпадать. Представим себе следующую ситуацию: человек в возрасте, скажем, 40 лет, имеющий юридическое образование и практику в этой сфере, в результате ряда обстоятельств в его жизни приходит в журналистику. Таким образом, его «рождение» и становление в этой профессии совпадает с приходом в нее молодых людей 17-18 лет, поступивших на журфак сразу после школы, в то время, как его ровесники, выбравшие в свое время образование журналиста в качестве первого высшего и работающие по специальности, «родились» аж 22-23 года назад. То есть данный гипотетический персонаж демографически относится к одному поколению, а профессионально (как журналист) – к другому.

Автор данного исследования предлагает к рассмотрению следующие общие траектории профессионального становления:

  • журналисты, имеющее профессиональное образование;
  • журналисты, не имеющее специальное образование (яркая черта журналистики конца 1980-х и переходных 1990-х годов в новых рыночных условиях – Михаил Леонтьев, Сергей Доренко, Александр Невзоров, Сергей Кургинян, – а также периода развития Интернет-изданий, в том числе и UGC формата);
  • специалисты, имеющие соответствующее образование, однако, в силу различных причины ушедшие на время из профессии и вернувшиеся через определенный период с новым опытом;
  • специалисты, пришедшие в журналистику, имея образование в смежных сферах деятельности (сфера общественных коммуникаций, социальные и гуманитарные науки. Пример: после выхода постановления «О мерах по улучшению подготовки и переподготовки журналистских кадров» 1975 года специальные отделения для работников редакций, специалистов разных областей народного хозяйства, имеющих высшее образование и проявивших литературные способности, открылись на факультетах журналистики МГУ, ЛГУ и УрГУ; туда стали переводить студентов из университетов национальных республик, тех, которые проучились три курса на филфаке на родном языке).

    Во-вторых, разделение поколений на советское и постсоветское по сути соответствует двум глобальным историческим эпохам страны и общества, не учитывая при этом, что работающие в данный момент советские журналисты прошли через «брежневский застой», «хрущевскую оттепель» и «горбачевскую перестройку» и т.д. А, поскольку условия и контекст в эти периоды разнятся, то и ценности журналистов, чья профессиональная социализация пришлась на один из периодов, отличны от журналистов иного периода (ведь сложно представить, что журналист, чьи профессиональные ориентиры формировались в эпоху газеты «Правда», и тот, кто начал путь в профессии в «Экспресс-газете», могут быть одним и тем же персонажем в ценностном плане, а ведь оба издания относятся к советскому периоду).

Так, известнейший советский и российский социолог Борис Андреевич Грушин, изучавший феномен формирования общественного мнения и процессы функционирования средств массовой информации, выделял «четыре жизни России в зеркале опросов общественного мнения». Так он в одноименном четырехтомнике назвал периоды Хрущева, Брежнева, Горбачева и Ельцина. Следовательно, может возникнуть тождество: период формирования политического поколения в журналистике = периоду правления руководителя страны. С этим мнением сложно не согласится, однако, изучаемый нами вопрос принуждает нас учитывать также учитывать смену парадигм (скажем, на примере период президентства В.В.Путина можно отследить изменения политического курса страны, а, соответственно, и ценностных ориентиров).

Повторимся: можно предположить, в данном контексте подразумевается, что журналистика, ее черты, особенности, характер влияния на общественность, формирования общественного мнения, а, значит, и особенности журналистов, работающих в эти периоды, различаются. Значит, нужно принять во внимание и то, что российским (несоветским) поколениям журналистов присуща еще одна особенность – разделение СМИ на государственные и частные (новые рыночные реалии), проправительственные и оппозиционные (официально российская оппозиция появилась 1989 году с оформления Межрегиональной депутатской группы, затем создания в 1990 г. Демократической платформы в единственной тогда в стране партии – КПСС и оформления антикоммунистического движения «Демократическая Россия»), появление понятий «кремлевский пул», «правительственный пул», «олигархическая журналистика», а главное – гарантируемая Конституцией Российской Федерации свобода слова (что с одной стороны дало право выбора, какую информацию и в каком виде транслировать, с другой, как уже выше упоминалось, привело к размыванию этических стандартов в журналистике). Что это значит? В российской (постсоветской) журналистике организационный порядок медиа приобретает вес в процессе расслоения по ориентирам.

    В-третьих, поскольку данная работа датируется 2004 годом (а, приводя в качестве аргумента опрос МГУ, проведенный совместно со шведскими  исследователями на предмет изменений в журналистской профессии в современном трансформирующемся мире, можно утверждать, что и 5 лет достаточно для перемены отношения к профессии) и учитывает данные, полученные в ходе опроса журналистов, пришедших в профессию с 1963 по 1996 годы (не говоря уже о том, что рожденные с 1995-1996 гг. уже представляют собой отдельную возрастную когорту), мы считаем обоснованным желание обновить и дополнить данные, имея в виду включение важных событий в жизни страны, произошедших за последние 12 лет.

    И, наконец, в-четвертых, из-за возможности комплексного подхода к изучению вопроса социализации, фокусировано останавливаясь на каждом этапе становления личности журналиста. Мы считаем при этом возможным опираться на схему анализа журналистских практик и культур, разработанной западными исследователями и одобренной московскими социологами, поскольку она учитывает все уровни профессиональной социализации личности.

Первый уровень – социетальный – позволяет рассмотреть экономические и социально-политические условия работы журналиста, а также культурный и исторический контекст и глобальные тенденции.

Второй – организационный. На данном этапе предполагается изучение конкретной медийной структуры, в которой проистекает деятельность журналиста (редакция, издательский дом, медиахолдинг и пр.).

На третьем уровне изучению подлежит уже фигура самого журналиста, его собственных взглядов на профессию, его индивидуальных особенностей [1].

На данном этапе возникает справедливый вопрос о целесообразности применения биографического подхода: необходимо ли учитывать и особенности микрообщества, в котором эти индивидуальные особенности формировались (география, этнос и культура, воспитание, семья и пр.), а также отношение к глобальным социетальным условиям (одно и то же событие могло иметь прямое отношение к одному человеку и совершенно не коснуться семьи другого. Пример: политические репрессии)?

По мнению автора, сравнительный анализ фигур двух известных российских журналистов, принадлежащих к одному демографическому поколению и работающих в сходных политико-экономических условиях, позволят ответить на этот и некоторые другие вопросы.

Итак, Дмитрий Быков и Максим Шевченко.

Являются ли они представителями одного политического поколения журналистов?

Оба принадлежат к одному демографическому поколению («поколение Х», «неизвестное поколение») и к одной когорте политической социализации (рожденные в брежневскую эпоху, в период застоя). Траектории профессионального становления различны: Дмитрий Быков – выпускник факультета журналистики МГУ; если не считать совмещения журналистской деятельности с преподавательской, профессию не покидал; Максим Шевченко же специального образования не имеет (Московский авиационный институт им. Серго Орджоникидзе по специальности «Конструирование микроэлектронной аппаратуры» и курс лекций в МГУ и в Институте стран Азии и Африки по истории культуры и по арабскому языку).

Как было упомянуто выше, глобальные условия (экономические, политические, культурные и пр.), то есть условия социетального уровня, в которых происходило становление личностей, одинаковы.

Принципиальные расхождения появляются уже на организационном уровне. Первое место работы Максима Шевченко – «Вестник христианской демократии». Развитие религиозной тематики в деятельности журналиста продолжилось во время работы в «Независимой газете», где он вел специализированную полосу, посвящённую религиозным проблемам, а позже и стал ответственным редактором приложения «НГ-религии». Кроме того, во время работы в «НГ» Максим часто выезжал в командировки в горячие точки – Афганистан, Чечню, Дагестан, – где конфликты имеют яркий этнический и религиозный окрас. В резюме Шевченко также работа на радио «Эхо», Первом канале и НТВ, в штабе Виктора Януковича на президентских выборах 2004 года в Украине, в Центре стратегических исследований религии и политики современного мира, членство в Общественной палате РФ, в Совете по правам человека при Президенте РФ, Изборском клубе (патриотического характера сообществе экспертов). Является автором большого числа публикаций на религиозную, общекультурную и военную тематику. Таким образом, профессионально Максим Шевченко зарекомендовал себя как эксперт по этнокультурным и религиозным проблемам, взгляды которого, пожалуй, можно назвать «правыми». Вероятно, на их формирование также повлияли и семейные обстоятельства (факторы индивидуального уровня социализации): образованная семья (физики, геофизики, полиглоты), мультинациональное происхождение (русские, белорусы, украинцы), члены семьи поддерживали существующий режим (коммунисты), однако преследование политического характера имело место в истории (дед отсидел год по подозрению в шпионаже).

Что касается профессионального становления Дмитрия Быкова, то здесь отдельно стоить выделить его постоянное с 1985 года сотрудничество с общественно-политической газетой «Собеседник» (в текущий момент в качестве креативного редактора). Изначально государственное советское издание, в 1990 году приобрело статус самостоятельного и с тех пор славится своей тягой к сенсационности: первая газета, опубликовавшая интервью с Эдуардом Лимоновым, фрагменты «Записок дрянной девчонки» Даши Асламовой, развернутое интервью с основателем диссидентского движения в СССР Владимиром Буковским, интервью ушедшего на Запад шпиона Олега Гордиевского, журналисты издания первыми нашли сокамерника Михаила Ходорковского и опубликовали беседу с ним. Подобная экстравагантность, сенсационность и полемичность характерна и практически всей журналистской деятельности Быкова: от написания сценария к фильму «Девственность» до отказа от персонального приглашения на встречу деятелей культуры с Владимиром Путиным (дважды). Политические взгляды резко оппозиционные: активный участник протестных маршей и митингов последних лет, член Координационного совета оппозиции, автор таких публичных высказываний, как «История поставила на нас — и положила на них», «Не раскачивайте лодку — нашу крысу тошнит!», «В России физические законы действуют весьма избирательно», «Россия щеляста, и потому тоталитаризм в ней невозможен», «Российский народ охотно идёт вслед за любым вождём, лишь бы не думать самому» и др.

Отношение к профессии также не однозначно: «Я всегда мечтал работать в школе — и много работал в 90-е годы в школе 1214 на Мосфильмовской улице. Потом долго не работал и случайно сказал в одном интервью, что хотел бы вернуться в школу — и меня взяли и пригласили. А вообще учитель — потомственная профессия, моя мать — довольно известный учитель-словесник. Да и мне кажется, что сейчас эта работа более осмысленная, чем журналистика, более насыщенная пользой.» (из интервью онлайн-журналу Slon.ru). Кроме того, является довольно-таки известным поэтом (проекты «Поэт и гражданин», «Гражданин поэт» и пр.).

На выходе мы получаем следующий результат: два известных действующих журналиста, оба принадлежат к одному демографическому поколению, оба росли в схожих экономико-политических условиях, в одном глобальном историческом контексте, но в различных микроусловиях (история семьи, различия взглядов, атмосфера, в которой происходило взросление и пр.), на организационном уровне изначально попали в различную среду, имеют различные пути прихода в профессию, диаметрально противоположные политические взгляды.

Мы согласны, что выбор данных фигур для сравнения может быть не совсем репрезентативным для всей выборки (современные журналисты), результаты несколько субъективны, однако этот и другие аргументы, изложенные выше свидетельствуют в пользу предположения, что демографические поколения и поколения в журналистике не обязательно совпадают; что политические поколения не обязательно представляют собой однородную совокупность личностей с общими политическими взглядами, биографический фактор может влиять на политические взгляды, но это нормально: речь идет о проявлении поляризованности (+/-, действие/противодействие, элита/контрэлита, власть/оппозиция), более того, как правило, этим и создается движение и развитие, смена и изменение ценностей; что личность журналиста необходимо рассматривать на различных уровнях, начиная от глобальных тенденций, повлиявших на социализацию, до анализа мотивов и обстоятельств более узкого характера.

Итак, в свете всего вышесказанного в данном материале, мы предлагаем следующую классификацию политических поколений, актуальную для современной российской действительности, в том числе и журналистской среды:

  • тоталитарное поколение (люди, пришедшие в журналистику до 1953 года) – крайне малочисленное поколение;
  • поколения «оттепели» (пришли в профессию в период 1953-1964 гг.) – также немногочисленное ныне поколение;
  • поколение «застоя» (1964-1985 гг.).

Характерные черты журналистики периода (условия профессиональной социализации): появление цветного телевидения,  официальный отказ от крайностей («очернительства» и «лакировки действительности»), ужесточение цензуры в связи с военными действиями, гонения в культуре, появление и распространение пленок «из-под полы», глушение западных радиостанций и пр.

  • поколение «перестройки» (1985-1991 гг.);

Характерные черты журналистики периода: «гласность», возможность обсуждения ранее закрытых тем,  негативных социальных явлений, прекращение глушения некоторых станций, публикация многих ранее запрещенных материалов и произведений, ликвидация «спецхрана» и Главлита, законодательно упомянута отмена цензуры, первые частные издания. 

  • поколение «лихих 90х» (1991-1999 гг.).

Характерные черты журналистики периода: официальное упразднение цензуры и провозглашение свобод, массовое появление частных СМИ и установление конкуренции, становление деловой журналистики, громкие убийства журналистов.

  • «раннепутинское поколение»  (2000-2003 гг., приблизительно до вторжения США в Ирак, обострения российско-грузинских отношений и пр.: до момента, когда стало актуально в новейшей истории выражение «США надо разрушать государства, России – их сохранять») [6].

Характерные черты журналистики периода: переход к рыночной модели медиа, частые «споры хозяйствующих субъектов».

  • «поздепутинское» поколение (2003-н.в.).

Характерные черты журналистики периода: Web 2.0, социальные сети, новые медиа.
Формирование поколения действительно связано с личностями руководящих лиц, но только потому что они задают определенную парадигму и ландшафт, важность которого мы выше отмечали. При этом промежуточные личности (Андропов, Черненко, Медведев) не выделяются в отдельные категории, поскольку являются преемниками/передатчиками определенных векторов. И, наоборот, при одной личности может происходить изменение ценностных ориентиров: «из либерального прозападного президента начала 2000-х он <Путин> превратился в авторитарного правителя и одного из самых ярых противников Запада» [2, аннотация].


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Аникина М.Е., Трансформирующиеся журналистские культуры в России: исследовательский подход, Вестник Московского государственного университета, Серия 10, Журналистика, № 4, 2012.
2. Зыгарь М.В. Вся кремлевская рать: Краткая история современной России. М.: Интеллектуальная литература, 2016.
3. Мангейм К. Проблема поколений. Новое литературное обозрение, № 2 (30), 1998.
4. Пасти С.М.. Российский журналист в контексте перемен. Под ред. проф. Д.П. Гавры. Tampere University Press. Тампере, 2004.
5. Селезнева А.В. Политико-психологический анализ политических ценностей современных российских граждан: поколенческий срез // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология, №3(15), 2011
6. Стариков Н.В. Лаконизмы: Политика. Власть. Общество. СПб.: Питер, 2016.
7. Шестопал Е.Б. Политическая социализация и ресоциализация в современной России // Полития: анализ, хроника, прогноз: журн. полит. философии и социологии политики, № 4, 2006.
 



© 
З.М. Баркинхоева, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru