viagra super force

+7(495) 123-XXXX  г. Москва

Выпуски журналов

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал

З.М. Баркинхоева,  (Аспирант, Институт «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» Санкт-Петербургского государственного университета)

Серия «Гуманитарные науки» # ДЕКАБРЬ  2016

Политические поколения
Статья рассматривает явление «политические поколения» в структуре российского общества, отдельное внимание уделяя проявлению феномена в журналистике. Элемент научной новизны статьи заключается в предложенной авторской классификации политических поколений современных российских журналистов, а также во введении термина «траектория профессионального становления» и выведению соответствующей классификация в рамках журналисткой среды.

Ключевые слова: Политические поколения, социализация, теория поколений, профессиональное становление, политические ценности, журналистика.

 

Вопрос рассмотрения политических поколений в современной российской журналистике целесообразно начинать с изучения поколений в структуре российского общества и мнений исследователей на этот счет. Известный российский политический психолог Е.Б. Шестопал считает, что вопрос об определении границ поколений есть проблема, не сводимая к констатации паспортного возраста, поскольку стержнем поколенческой общности являются либо те или иные политические события, либо приверженность к некой совокупности  политических ценностей и символов эпохи, вокруг которой формируется определенная идентичность [7]. То есть данное определение политического поколения задает тезис о том, что физический возраст может не совпадать с поколенческим статусом: в одно поколение могут входить люди, родившиеся в разные годы, но объединенные общностью политического опыта, сознания и переживаний. Таким образом, выходит, автор выносит утверждение, что для советской-российской действительности поколение = политическому поколению?

Предлагаемая далее классификация базируется на факторе политической социализации: так, указанный в скобках период для поколения представляет собой не годы рождения, как мы привыкли понимать их в теории поколений, а годы, когда проходила первичная политическая социализация:

  • Предвоенное поколение (1931-1941).

Политическое созревание в условиях разнообразных политических событий: репрессии, индустриализация. Политическое образование насаждается с момента воспитания в детском саду и до высшей школы.

  • Военное поколение (1941-1951).

Власть пользуется поддержкой населения, ведь мы победили! Глубоки патриотические чувства, безоговорочно принимаются ценности коммунизма. Социализировавшиеся в эти годы на всю жизнь сохранили гордость за свою страну.

  • Первое послевоенное поколение (1951-1961).

«Оттепель», покорение целины, запуск первого советского спутника – люди великой державы.

  • Поколение «шестидесятников» (1961-1971).

Разоблачение сталинизма и пересмотр всей системы политических взглядов, ломка установившегося мировоззрения.

  • Эпоха позднего Брежнева (1971-1981).

Неверие в официальные коммунистические лозунги при отсутствии открытого протеста.

  • Поколение перестройки (1981-1991).

Массовая политическая мобилизация и реформы.

  • Дети постсоветского периода (1991-2001).

Родились и выросли уже в новой России и органично вписались в новую политическую реальность. Они уже не были ни октябрятами, ни пионерами, ни комсомольцами [7].

Автор концепции заявляет, что при анализе политической социализации групп учитывались важнейшие события, институты, агенты и факторы, влияющие на становление политических взглядов личности. Они разделены на политические (политические события, институты власти, политические организации и партии и т. п.) и неполитические (семья, группы сверстников, школа, работа, церковь, искусство, культура, средства массовой информации и т. д.), поскольку они в непрямой форме влияют на базовые личностные ориентации на власть, конфликт и порядок, насилие и терпимость, свободу и дисциплину.

А.В. Селезнева, опираясь на исследование Е.Б. Шестопал, предложила свою типологию [5]:

  • «Путинское» поколение (15–18 лет),
  • Постсоветское поколение (18–30 лет),
  • Поколение «застоя» (30–45 лет),
  • Поколение хрущевской «оттепели» (45–60 лет),
  • Военное и послевоенное поколение (старше 60 лет).

Под политическим поколением исследователь подразумевает общность людей определенного возраста, имеющих сходные представления о политике и власти, сформированные в процессе первичной политической социализации под влиянием историко-политического и социокультурного контекста его протекания; структурными элементами поколенческого сознания каждой когорты являются присущие ей политические представления и ценности. Политические поколения относятся к категории символических и означают общность современников, жизнь которых совпала с особым периодом истории, сделав именно их свидетелями и участниками событий, реформ, революций. В данной модели мы видим «вернувшуюся» категорию возраста, в чем приходит к согласию с мнениями Карла Мангейма [3] и Хосе Ортега-и-Гассета. Отдельно стоит обратить внимание, что изменение политического ландшафта в концепции связывается в том числе с персоналиями.

Работа Е.Б. Шестопал ценна для задач текущего исследования, поскольку отражает важность политической социализации, необходимость учитывать смену парадигм и политического ландшафта. Кроме того, не выпал из поля исследования и момент ресоциализации, а также приспособление одного поколения к изменениям, которые ведут к зарождению последующих. Также, мы согласны с тем, что категория политического поколения не сводится к возрасту людей, к ним принадлежащих, но зависит от других факторов.

Развернутое видение вопроса, основанное в том числе и на основании вышеизложенных концепций, было изложено автором данной статьи в материале «Политические поколения как явление: формирование, определение, особенности», краткие тезисы которые формулируются следующим образом:

1. Проявление феномена политических поколений возможно в сферах деятельности, непосредственно связанных с этой областью функционирования и развития социума: собственно политика, искусство,  журналистика.

2. Политическое поколение можно воспринимать как сложное явление, имеющее уровневую структуру, если говорить о процессах формирования, где каждый последующий уровень находится в зависимости от предыдущего, состоит во взаимодействии с последующим и имеет параллельное линейное развитие.  При этом, учитывая взаимодействие масс и элит при создании тренда, процесс формирования политического поколения на всех уровнях можно также считать замкнутым.

3. Политическое поколение есть активная часть социума, члены которой в период резкой смены политического курса, ценностей и формирования определенного политического тренда одновременно пришли в профессию, непосредственно связанную с политической деятельностью.

Далее, перейдем непосредственно к явлению политических поколений в российской журналистике.

С.М. Пасти, известный исследователь сферы журналистики, медиа и коммуникаций, в своей работе «Российский журналист в контексте перемен» [4], проведенной совместно с исследователями Санкт-Петербургского государственного университета, на базе которого производится и данное изыскание, выделяет две профессиональные роли журналистов, два типа профессиональной субкультуры, два журналистских поколения: старшее поколение, советские практики, и молодое поколение ─ постсоветские практики, что пришли в профессию после 1990 года.

Черты, присущие, по мнению автора упомянутой работы, старшему поколению:

  • журналистика воспринимается как государственный институт, патронирующий общество;
  • это поколение гомогенно и консервативно, состоит из «стандартных» профессионалов, попавших в журналистику после школы и армии, они имеют университетское образование;
  • журналисты были в свое время отобраны преимущественно из рабочего класса, с учетом литературных способностей, и представляют базовые национальности;
  • они обучены в принципах советской теории и практики журналистики, в политике развитого социализма, социализированы через членство в партии. Сегодня у них сохраняется взгляд на журналистику в естественной связке с властями;
  • ответственность за поддержание социального порядка и оказания практической помощи людям, роль социального организатора с соответствующими функциями воспитания, просвещения и наказания, по их мнению, по-прежнему возложена на них;
  • продолжают работать в ведущих информационных медиа, ведущих свою деятельность еще с советских времен, и состоять в традиционных профессиональных ассоциациях;
  • утверждают корпоративную солидарность, поддерживают друг друга в профессии и жизни, соблюдают этику советского журналиста (никакого плагиата, нелитературного языка и пр.).

Характеристики молодого поколения отличны от вышеприведенных:

  • «молодежь» ориентируется на рыночную концепцию журналистики как агентства услуг для потребителя и производителя;
  • это гетерогенная субкультура: 20 - 45 лет, разная этническая принадлежность, происхождение, образование, опыт и социальный класс;
  • преследуют скорее свои интересы в журналистике, не прельщаясь образом публичной службы;
  • за счет стремительного развития медиарынка и, как следствие, неготовности профессии к такому стечению обстоятельств, сфера оказалась доступна дилетанам;
  • в отличие от старшего поколения, представители этого не стремятся к корпоративной солидарности. Напротив, они одиночки, они находятся в конкуренции с другими за материальную выгоду, за удовлетворение творческих и жизненных амбиций;
  • удовлетворяются ролью развлекателя и транслятора сенсационной повестки дня;
  • воспринимают журналистику в первую очередь как инструмент, позволяющий продвигать политико-экономические интересы медиаклиентов (влиятельных персон и групп в политике и бизнесе);
  • для этого поколения медиа разделились на два типа: традиционные и новые;
  • постсовесткие практики, в отличие от старших коллег, не привязываются к одному месту работы и допускают совмещение (сотрудничество с несколькими изданиями, штатная/внештатная работа и пр.).

В качестве общих для обоих поколений подходов в журналистике поколений Светлана Пасти отмечает персональное принятие решения, этику, творчество и халтуру, интеллектуальность [4].

В пользу данной классификации (советское и постсоветское поколения) и в ее дополнение говорят и ряд исследований последних лет, в которых авторы, рассматривают некоторые черты, свойственные современной журналистике. При этом под современной журналистикой, как правило, рассматривается период последних 20-25 лет, что обосновывается насыщенной картиной социально-политической жизни страны в это время.

Доминирующим мотивом в попытках выделить эти самые черты является размывание этических принципов журналистской деятельности, в том числе речь идет о сохранении объективности в профессиональной деятельности.

Несмотря на широкий охват факторов (социально-демографический портрет, анализ практик, мнений, дискурсов, взглядов, ценностей и пр.), на которых базируются предложенные Светланой Пасти типы журналистских субкультур-поколений, автор данной работы, в целом с данной классификацией соглашаясь, однако, считает, что отдельные ее элементы чрезвычайно габаритны и их необходимо детализировать. Почему?

    Во-первых, рассмотренные в рамках приведенной классификации сценарии развития в профессии могут быть несколько дополнены.

В рамках же данной работы мы назовем их траекториями профессионального становления. Введение этого понятия в текущее исследование предполагает, что периоды профессионального взросления специалиста и политической социализации могут не совпадать. Представим себе следующую ситуацию: человек в возрасте, скажем, 40 лет, имеющий юридическое образование и практику в этой сфере, в результате ряда обстоятельств в его жизни приходит в журналистику. Таким образом, его «рождение» и становление в этой профессии совпадает с приходом в нее молодых людей 17-18 лет, поступивших на журфак сразу после школы, в то время, как его ровесники, выбравшие в свое время образование журналиста в качестве первого высшего и работающие по специальности, «родились» аж 22-23 года назад. То есть данный гипотетический персонаж демографически относится к одному поколению, а профессионально (как журналист) – к другому.

Автор данного исследования предлагает к рассмотрению следующие общие траектории профессионального становления:

  • журналисты, имеющее профессиональное образование;
  • журналисты, не имеющее специальное образование (яркая черта журналистики конца 1980-х и переходных 1990-х годов в новых рыночных условиях – Михаил Леонтьев, Сергей Доренко, Александр Невзоров, Сергей Кургинян, – а также периода развития Интернет-изданий, в том числе и UGC формата);
  • специалисты, имеющие соответствующее образование, однако, в силу различных причины ушедшие на время из профессии и вернувшиеся через определенный период с новым опытом;
  • специалисты, пришедшие в журналистику, имея образование в смежных сферах деятельности (сфера общественных коммуникаций, социальные и гуманитарные науки. Пример: после выхода постановления «О мерах по улучшению подготовки и переподготовки журналистских кадров» 1975 года специальные отделения для работников редакций, специалистов разных областей народного хозяйства, имеющих высшее образование и проявивших литературные способности, открылись на факультетах журналистики МГУ, ЛГУ и УрГУ; туда стали переводить студентов из университетов национальных республик, тех, которые проучились три курса на филфаке на родном языке).

    Во-вторых, разделение поколений на советское и постсоветское по сути соответствует двум глобальным историческим эпохам страны и общества, не учитывая при этом, что работающие в данный момент советские журналисты прошли через «брежневский застой», «хрущевскую оттепель» и «горбачевскую перестройку» и т.д. А, поскольку условия и контекст в эти периоды разнятся, то и ценности журналистов, чья профессиональная социализация пришлась на один из периодов, отличны от журналистов иного периода (ведь сложно представить, что журналист, чьи профессиональные ориентиры формировались в эпоху газеты «Правда», и тот, кто начал путь в профессии в «Экспресс-газете», могут быть одним и тем же персонажем в ценностном плане, а ведь оба издания относятся к советскому периоду).

Так, известнейший советский и российский социолог Борис Андреевич Грушин, изучавший феномен формирования общественного мнения и процессы функционирования средств массовой информации, выделял «четыре жизни России в зеркале опросов общественного мнения». Так он в одноименном четырехтомнике назвал периоды Хрущева, Брежнева, Горбачева и Ельцина. Следовательно, может возникнуть тождество: период формирования политического поколения в журналистике = периоду правления руководителя страны. С этим мнением сложно не согласится, однако, изучаемый нами вопрос принуждает нас учитывать также учитывать смену парадигм (скажем, на примере период президентства В.В.Путина можно отследить изменения политического курса страны, а, соответственно, и ценностных ориентиров).

Повторимся: можно предположить, в данном контексте подразумевается, что журналистика, ее черты, особенности, характер влияния на общественность, формирования общественного мнения, а, значит, и особенности журналистов, работающих в эти периоды, различаются. Значит, нужно принять во внимание и то, что российским (несоветским) поколениям журналистов присуща еще одна особенность – разделение СМИ на государственные и частные (новые рыночные реалии), проправительственные и оппозиционные (официально российская оппозиция появилась 1989 году с оформления Межрегиональной депутатской группы, затем создания в 1990 г. Демократической платформы в единственной тогда в стране партии – КПСС и оформления антикоммунистического движения «Демократическая Россия»), появление понятий «кремлевский пул», «правительственный пул», «олигархическая журналистика», а главное – гарантируемая Конституцией Российской Федерации свобода слова (что с одной стороны дало право выбора, какую информацию и в каком виде транслировать, с другой, как уже выше упоминалось, привело к размыванию этических стандартов в журналистике). Что это значит? В российской (постсоветской) журналистике организационный порядок медиа приобретает вес в процессе расслоения по ориентирам.

    В-третьих, поскольку данная работа датируется 2004 годом (а, приводя в качестве аргумента опрос МГУ, проведенный совместно со шведскими  исследователями на предмет изменений в журналистской профессии в современном трансформирующемся мире, можно утверждать, что и 5 лет достаточно для перемены отношения к профессии) и учитывает данные, полученные в ходе опроса журналистов, пришедших в профессию с 1963 по 1996 годы (не говоря уже о том, что рожденные с 1995-1996 гг. уже представляют собой отдельную возрастную когорту), мы считаем обоснованным желание обновить и дополнить данные, имея в виду включение важных событий в жизни страны, произошедших за последние 12 лет.

    И, наконец, в-четвертых, из-за возможности комплексного подхода к изучению вопроса социализации, фокусировано останавливаясь на каждом этапе становления личности журналиста. Мы считаем при этом возможным опираться на схему анализа журналистских практик и культур, разработанной западными исследователями и одобренной московскими социологами, поскольку она учитывает все уровни профессиональной социализации личности.

Первый уровень – социетальный – позволяет рассмотреть экономические и социально-политические условия работы журналиста, а также культурный и исторический контекст и глобальные тенденции.

Второй – организационный. На данном этапе предполагается изучение конкретной медийной структуры, в которой проистекает деятельность журналиста (редакция, издательский дом, медиахолдинг и пр.).

На третьем уровне изучению подлежит уже фигура самого журналиста, его собственных взглядов на профессию, его индивидуальных особенностей [1].

На данном этапе возникает справедливый вопрос о целесообразности применения биографического подхода: необходимо ли учитывать и особенности микрообщества, в котором эти индивидуальные особенности формировались (география, этнос и культура, воспитание, семья и пр.), а также отношение к глобальным социетальным условиям (одно и то же событие могло иметь прямое отношение к одному человеку и совершенно не коснуться семьи другого. Пример: политические репрессии)?

По мнению автора, сравнительный анализ фигур двух известных российских журналистов, принадлежащих к одному демографическому поколению и работающих в сходных политико-экономических условиях, позволят ответить на этот и некоторые другие вопросы.

Итак, Дмитрий Быков и Максим Шевченко.

Являются ли они представителями одного политического поколения журналистов?

Оба принадлежат к одному демографическому поколению («поколение Х», «неизвестное поколение») и к одной когорте политической социализации (рожденные в брежневскую эпоху, в период застоя). Траектории профессионального становления различны: Дмитрий Быков – выпускник факультета журналистики МГУ; если не считать совмещения журналистской деятельности с преподавательской, профессию не покидал; Максим Шевченко же специального образования не имеет (Московский авиационный институт им. Серго Орджоникидзе по специальности «Конструирование микроэлектронной аппаратуры» и курс лекций в МГУ и в Институте стран Азии и Африки по истории культуры и по арабскому языку).

Как было упомянуто выше, глобальные условия (экономические, политические, культурные и пр.), то есть условия социетального уровня, в которых происходило становление личностей, одинаковы.

Принципиальные расхождения появляются уже на организационном уровне. Первое место работы Максима Шевченко – «Вестник христианской демократии». Развитие религиозной тематики в деятельности журналиста продолжилось во время работы в «Независимой газете», где он вел специализированную полосу, посвящённую религиозным проблемам, а позже и стал ответственным редактором приложения «НГ-религии». Кроме того, во время работы в «НГ» Максим часто выезжал в командировки в горячие точки – Афганистан, Чечню, Дагестан, – где конфликты имеют яркий этнический и религиозный окрас. В резюме Шевченко также работа на радио «Эхо», Первом канале и НТВ, в штабе Виктора Януковича на президентских выборах 2004 года в Украине, в Центре стратегических исследований религии и политики современного мира, членство в Общественной палате РФ, в Совете по правам человека при Президенте РФ, Изборском клубе (патриотического характера сообществе экспертов). Является автором большого числа публикаций на религиозную, общекультурную и военную тематику. Таким образом, профессионально Максим Шевченко зарекомендовал себя как эксперт по этнокультурным и религиозным проблемам, взгляды которого, пожалуй, можно назвать «правыми». Вероятно, на их формирование также повлияли и семейные обстоятельства (факторы индивидуального уровня социализации): образованная семья (физики, геофизики, полиглоты), мультинациональное происхождение (русские, белорусы, украинцы), члены семьи поддерживали существующий режим (коммунисты), однако преследование политического характера имело место в истории (дед отсидел год по подозрению в шпионаже).

Что касается профессионального становления Дмитрия Быкова, то здесь отдельно стоить выделить его постоянное с 1985 года сотрудничество с общественно-политической газетой «Собеседник» (в текущий момент в качестве креативного редактора). Изначально государственное советское издание, в 1990 году приобрело статус самостоятельного и с тех пор славится своей тягой к сенсационности: первая газета, опубликовавшая интервью с Эдуардом Лимоновым, фрагменты «Записок дрянной девчонки» Даши Асламовой, развернутое интервью с основателем диссидентского движения в СССР Владимиром Буковским, интервью ушедшего на Запад шпиона Олега Гордиевского, журналисты издания первыми нашли сокамерника Михаила Ходорковского и опубликовали беседу с ним. Подобная экстравагантность, сенсационность и полемичность характерна и практически всей журналистской деятельности Быкова: от написания сценария к фильму «Девственность» до отказа от персонального приглашения на встречу деятелей культуры с Владимиром Путиным (дважды). Политические взгляды резко оппозиционные: активный участник протестных маршей и митингов последних лет, член Координационного совета оппозиции, автор таких публичных высказываний, как «История поставила на нас — и положила на них», «Не раскачивайте лодку — нашу крысу тошнит!», «В России физические законы действуют весьма избирательно», «Россия щеляста, и потому тоталитаризм в ней невозможен», «Российский народ охотно идёт вслед за любым вождём, лишь бы не думать самому» и др.

Отношение к профессии также не однозначно: «Я всегда мечтал работать в школе — и много работал в 90-е годы в школе 1214 на Мосфильмовской улице. Потом долго не работал и случайно сказал в одном интервью, что хотел бы вернуться в школу — и меня взяли и пригласили. А вообще учитель — потомственная профессия, моя мать — довольно известный учитель-словесник. Да и мне кажется, что сейчас эта работа более осмысленная, чем журналистика, более насыщенная пользой.» (из интервью онлайн-журналу Slon.ru). Кроме того, является довольно-таки известным поэтом (проекты «Поэт и гражданин», «Гражданин поэт» и пр.).

На выходе мы получаем следующий результат: два известных действующих журналиста, оба принадлежат к одному демографическому поколению, оба росли в схожих экономико-политических условиях, в одном глобальном историческом контексте, но в различных микроусловиях (история семьи, различия взглядов, атмосфера, в которой происходило взросление и пр.), на организационном уровне изначально попали в различную среду, имеют различные пути прихода в профессию, диаметрально противоположные политические взгляды.

Мы согласны, что выбор данных фигур для сравнения может быть не совсем репрезентативным для всей выборки (современные журналисты), результаты несколько субъективны, однако этот и другие аргументы, изложенные выше свидетельствуют в пользу предположения, что демографические поколения и поколения в журналистике не обязательно совпадают; что политические поколения не обязательно представляют собой однородную совокупность личностей с общими политическими взглядами, биографический фактор может влиять на политические взгляды, но это нормально: речь идет о проявлении поляризованности (+/-, действие/противодействие, элита/контрэлита, власть/оппозиция), более того, как правило, этим и создается движение и развитие, смена и изменение ценностей; что личность журналиста необходимо рассматривать на различных уровнях, начиная от глобальных тенденций, повлиявших на социализацию, до анализа мотивов и обстоятельств более узкого характера.

Итак, в свете всего вышесказанного в данном материале, мы предлагаем следующую классификацию политических поколений, актуальную для современной российской действительности, в том числе и журналистской среды:

  • тоталитарное поколение (люди, пришедшие в журналистику до 1953 года) – крайне малочисленное поколение;
  • поколения «оттепели» (пришли в профессию в период 1953-1964 гг.) – также немногочисленное ныне поколение;
  • поколение «застоя» (1964-1985 гг.).

Характерные черты журналистики периода (условия профессиональной социализации): появление цветного телевидения,  официальный отказ от крайностей («очернительства» и «лакировки действительности»), ужесточение цензуры в связи с военными действиями, гонения в культуре, появление и распространение пленок «из-под полы», глушение западных радиостанций и пр.

  • поколение «перестройки» (1985-1991 гг.);

Характерные черты журналистики периода: «гласность», возможность обсуждения ранее закрытых тем,  негативных социальных явлений, прекращение глушения некоторых станций, публикация многих ранее запрещенных материалов и произведений, ликвидация «спецхрана» и Главлита, законодательно упомянута отмена цензуры, первые частные издания. 

  • поколение «лихих 90х» (1991-1999 гг.).

Характерные черты журналистики периода: официальное упразднение цензуры и провозглашение свобод, массовое появление частных СМИ и установление конкуренции, становление деловой журналистики, громкие убийства журналистов.

  • «раннепутинское поколение»  (2000-2003 гг., приблизительно до вторжения США в Ирак, обострения российско-грузинских отношений и пр.: до момента, когда стало актуально в новейшей истории выражение «США надо разрушать государства, России – их сохранять») [6].

Характерные черты журналистики периода: переход к рыночной модели медиа, частые «споры хозяйствующих субъектов».

  • «поздепутинское» поколение (2003-н.в.).

Характерные черты журналистики периода: Web 2.0, социальные сети, новые медиа.
Формирование поколения действительно связано с личностями руководящих лиц, но только потому что они задают определенную парадигму и ландшафт, важность которого мы выше отмечали. При этом промежуточные личности (Андропов, Черненко, Медведев) не выделяются в отдельные категории, поскольку являются преемниками/передатчиками определенных векторов. И, наоборот, при одной личности может происходить изменение ценностных ориентиров: «из либерального прозападного президента начала 2000-х он <Путин> превратился в авторитарного правителя и одного из самых ярых противников Запада» [2, аннотация].


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Аникина М.Е., Трансформирующиеся журналистские культуры в России: исследовательский подход, Вестник Московского государственного университета, Серия 10, Журналистика, № 4, 2012.
2. Зыгарь М.В. Вся кремлевская рать: Краткая история современной России. М.: Интеллектуальная литература, 2016.
3. Мангейм К. Проблема поколений. Новое литературное обозрение, № 2 (30), 1998.
4. Пасти С.М.. Российский журналист в контексте перемен. Под ред. проф. Д.П. Гавры. Tampere University Press. Тампере, 2004.
5. Селезнева А.В. Политико-психологический анализ политических ценностей современных российских граждан: поколенческий срез // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология, №3(15), 2011
6. Стариков Н.В. Лаконизмы: Политика. Власть. Общество. СПб.: Питер, 2016.
7. Шестопал Е.Б. Политическая социализация и ресоциализация в современной России // Полития: анализ, хроника, прогноз: журн. полит. философии и социологии политики, № 4, 2006.
 



© 
З.М. Баркинхоева, Журнал "Современная наука: актуальные проблемы теории и практики".
 

 

 

 
SCROLL TO TOP

 Rambler's Top100 @Mail.ru