levitra bitcoin

+7(495) 725-8986  г. Москва

Журналы

  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Серия
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал

В.П. Орлов,  (Председатель Комитета Совета Федерации по природным ресурсам и охране окружающей среды)

Журнал «Минеральные ресурсы России. Экономика и управление» # 2008-1
    Сырьевой и индустриально-сырьевой уклады сложившихся хозяйственных моделей большинства северных и восточных субъектов Российской Федерации, определяющие деформированную в сторону традиционных базовых отраслей промышленности структуру экономики страны, не вписываются в общую концепцию постиндустриального развития России, так как предопределяют доминирующую роль добычи и первичной переработки природных ресурсов на длительную перспективу. Вместе с тем альтернативные варианты развития Севера и Востока России объективно отсутствуют, а поднимающаяся экономика наиболее обжитой части территории страны нуждается во все больших поставках сырья. Однако большинство регионов Севера и Востока России располагают весьма ограниченным инновационным потенциалом*.

* Инновационный путь развития для новой России (отв. ред. В.П.Горегляд). – М.: Наука, 2005. – 343 с.

 

В  августе 2007 г. Правительство Российской Федерации одобрило Федеральную целевую программу "Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Забайкалья на период до 2013 года" (далее – ФЦП), в которой экономика восточной части страны отчетливо позиционируется на основе развития добычи и переработки природных ресурсов, а также использования транзитных возможностей региона. И хотя содержательная часть названной ФЦП включает в основном мероприятия по модернизации и наращиванию транспортной и энергетической инфраструктур, их реализация позволит вовлечь в промышленное освоение крупный ресурсный потенциал и за счет этого преодолеть отставание темпов экономического роста макрорегиона от среднего по России и другие негативные тенденции, сложившиеся за последние 17 лет. К сожалению, в перечне мероприятий ФЦП указаны только объекты, финансируемые в основном за счет бюджетных средств (общий объем финансирования – 556,0 млрд р., в том числе федеральный бюджет – 75,4%, региональный – 8,7%, местный – 0,85%, внебюджетные инвестиции – 15,1%).

В региональные перечни мероприятий включены не все крупные проекты недропользования, а большинство мелких и средних проектов вообще оставлены за рамками ФЦП. В частности, полностью отсутствуют инвестиционные проекты по освоению недр Камчатки и западно-камчатского шельфа. В связи с этим итоговые экономические показатели – валовой региональный продукт (ВРП), выпуск продукции и услуг, инвестиции в основной капитал и др. – не отражают возможный сценарий развития и тем более роль сырьевых проектов.

Известно, что специфика и отличительные особенности России (контрастность природно-климатических условий, неравномерная заселенность территории, достаточность, но неравномерность размещения жизненно необходимых природных ресурсов, трудового и интеллектуального потенциала, неразвитость транспортной инфраструктуры, исторически сложившаяся структура экономики, а также ряд других факторов) предопределяют наличие большого разнообразия региональных хозяйственных укладов, а соответственно и необходимость избирательного подхода к оценке их текущей эффективности, а также направления дальнейшего развития, места и роли в экономике будущего.

В 1992 г. Россия вступила в эпоху экономических преобразований с незавершенной индустриализацией. Более того, в последующие годы экономика подвергалась стихийной деиндустриализации и в целом в настоящее время находится на переходном этапе от индустриально-сырьевого к индустриальному типу. Большинство же северных и восточных регионов лишь вошли, а некоторые только входят в сырьевой этап формирования региональной и, как правило, монопродуктовой экономики – как пока единственно возможной для сохранения здесь населения и хозяйственного присутствия в ближайшие десятилетия. Однако, несмотря на активную политику государства в области предоставления бизнесу права на пользование природными ресурсами, процесс саморазвития даже наиболее привлекательных сырьевых отраслей идет крайне слабо и с очень низкой эффективностью для регионов, в которых осуществляется добыча. Причин здесь несколько.

    Во-первых, действующее законодательство максимально сконцентрировало сырьевые экономические эффекты на федеральном уровне, в результате чего только три сырьевых региона (Ханты-Мансийский-Югра, Ямало-Ненецкий и Ненецкий автономные округа) являются финансово самодостаточными и могут проводить активную социальную политику. Инвестиционный капитал бизнеса и региональных бюджетов данных субъектов позволяет самостоятельно, без привлечения федеральных средств, развивать транспортную и энергетическую инфраструктуры, социальную сферу и сферу услуг. Но финансовая самодостаточность указанных регионов достигнута вследствии уникально высокого для России и для мира уровня производства ВРП на душу населения (в 2005 г. – 924 тыс. р.), превышающего средний уровень по России в 7,3 раза и в 35 раз средний уровень по наиболее депрессивным субъектам Федерации (Республики Ингушетия, Калмыкия, Тыва).*

* Россия в цифрах. 2007. Крат.стат.сб. / Росстат. – М., 2007. – 494 с.

При этом в указанных нефтедобывающих автономных округах на душу населения ежегодно добывается нефти и газа в среднем около 400 т у.т., что примерно в 10 раз больше, чем в Норвегии. Но на месте добычи, т.е. в нефтедобывающих регионах, остается всего около 25 % совокупного экономического эффекта, в том числе третья часть прямого и десятая часть косвенного эффекта.

Большая часть экономического результата приходится на ВВП страны и ВРП других субъектов Российской Федерации, участвующих в выполнении заказов, оказании различного рода услуг, транспортировке и переработке добытого сырья. Имеет место и искусственный вывод доходов из добывающих регионов в субъекты Российской Федерации, предоставившие адреса для регистрации в налоговых органах головным, управляющим или трейдерским организациям добывающих компаний. Например, по данным Роскомстата в 2006 г. в Москве выпуск продукции в денежном выражении по сектору "добыча полезных ископаемых" (в основном нефть) составил 86,7 млрд р., в то время как эта продукция явно произведена в других субъектах Российской Федерации.

    Во-вторых, большая часть северных и восточных сырьевых регионов, не столь богатых высокоэффективными природными ресурсами, как Ханты-Мансийский-Югра, Ямало-Ненецкий и Ненецкий автономные округа, значительно менее привлекательна для бизнеса в силу низкой конкурентоспособности конкретных проектов, обусловленной их большой территориальной рассредоточенностью, слабым развитием, а иногда и полным отсутствием транспортной и энергетической инфраструктур и как следствие – повышенными в 1,5-2,0 раза удельными затратами на реализацию проектов. К тому же государство отказалось от дифференцированного налогообложения и строго придерживается унифицированного подхода не только в налогообложении предприятий, но и в межбюджетных федерально-региональных отношениях. Исключение составляет введение в 2006 г. пониженной ставки налога на добычу нефти и газа для районов Восточной Сибири и Дальнего Востока. Однако в связи с тем, что добыча углеводородов здесь почти не ведется, а главная проблема заключается в доразведке, обустройстве месторождений, создании транспортных коммуникаций и перерабатывающих производств, данная мера фактически не работает. При этом и затраты на инфраструктуру нередко составляют 40-50 % в суммарных затратах инвестиционных проектов.

В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке только Красноярский край имеет бюджетную обеспеченность собственными налоговыми доходами выше средней по России. Остальные регионы – дотационные и высокодотационные.

В сложившейся ситуации бизнес, проявляя интерес к приобретению права пользования недрами, не спешит с инвестициями и подготовкой объектов к промышленному освоению, выжидая либо улучшения коньюктуры на сырьевых рынках, либо изменения отношения государства к Северу и Востоку страны. Сотни полученных лицензий не реализуются.

Имеется несколько вариантов государственного влияния на развитие дотационных и депрессивных территорий, которые из всех компонентов экономического роста располагают только необходимой природно-ресурсной базой.

Первый вариант – сохранение ныне действующей унифицированной для всей страны системы налогообложения и распределения доходов между федеральными и региональными бюджетами независимо от географического расположения регионов, наличия транспортной, энергетической и социальной инфраструктур, реальных индексов бюджетных и производственных расходов, а соответственно и продолжение практики так называемого "выравнивания уровня бюджетной обеспеченности дотационных регионов" за счет безвозмездной финансовой поддержки из федерального бюджета, а также включения в Федеральную адресную инвестиционную программу отдельных проектов социального, инженерного, транспортного или иного назначения, финансируемых из федерального бюджета.

Практика предыдущих лет показала, что данный вариант – это продолжение экономической и социальной деградации Севера и Востока страны. Основа региональной экономики – предприятия – остаются в крайне неблагоприятной конкурентной среде, а бюджетная сфера "выравнивается" до уровня не выше 65 % потребностей в бюджетных расходах. Любые попытки усиления административного воздействия на недропользователей с целью повышения их активности по выполнению лицензионных соглашений в лучшем случае могут привести лишь к перераспределению сырьевой базы в пользу более состоятельных или контролируемых государством компаний, но не к ускорению работы.

Второй вариант – это дополнение первого варианта прямым участием государства в финансировании приоритетных отраслей бюджетной сферы (в частности, путем реализации известных национальных проектов в области здравоохранения и образования), а также объектов транспортной, энергетической и социальной инфраструктур, сооружение которых снизит нагрузку на бизнес при реализации крупных инвестиционных проектов и повысит их конкурентоспособность.

Преимущественной формой государственного участия является частно-государственное партнерство. Однако масштабы участия государства ограничиваются небольшими объемами инвестиционного фонда, а условиями поддержки для бизнес-проектов являются стоимость каждого проекта, составляющая не менее 5 млрд р., доля в нем частного капитала – не менее 25 % и "победа" проекта в тендере на госфинансирование. В отличие от безвозмездных трансфертов региональным бюджетам в данной форме государство сохраняет за собой право на долю в собственности на создаваемый объект.

Кроме отмеченных выше ограничений по масштабам возможного участия государства и стоимости проектов, недостатками данного варианта являются исключение из поддержки средних и малых проектов и сохранение практически всей региональной экономики в неравных конкурентных условиях, связанных с удаленностью от рынков сбыта, суровыми природно-климатическими условиями, отсутствием и высокой стоимостью квалифицированной рабочей силы и др.

Третий вариант – переход на дифференцированную систему налогообложения и межбюджетных отношений, направленную исключительно на поддержку инициатив региональных властей и бизнеса в части саморазвития, обеспечения конкурентоспособности и достижения самостоятельно или с помощью федерального центра как минимум уровня социального стандарта для проживающего населения. Кроме того, необходимы опережающее планирование и утверждение трасс будущих линейных объектов (дорог, трубопроводов, ЛЭП) и районов размещения локальных объектов инфраструктуры регионального, межрегионального и федерального значения в соответствии со стратегией социально-экономического развития Востока страны, определение конкретных объектов, объемов, сроков, условий и форм непосредственного участия государства и иностранных инвесторов, законодательное закрепление тарифной политики отраслевых монополий, упрощение процедур, связанных с оформлением отношений природопользования.

Утверждение вышеуказанной ФЦП и сохранение "планочного" подхода в налогообложении и распределении налоговых и неналоговых доходов означает принятие второго из рассмотренных трех вариантов, что, конечно, не приведет к экономическому рывку, но тем не менее ускорит формирование центров роста.

Предполагается, что реализация ФЦП и инициированных ею инвестиционных проектов позволит к 2013 г. по сравнению с результатами, ожидаемыми без ее принятия, увеличить: ВРП на 30 %; выпуск реализованной продукции и услуг в денежном выражении на 6 %; инвестиции в основной капитал в 2,4 раза; численность экономически активного населения на 4 %.

Не останавливаясь на анализе объективности и взаимной увязанности данных показателей, отметим, что в типичных сырьевых и индустриально-сырьевых регионах России по мере движения их экономик от дотационного к самодостаточному уровню величина товарного обеспечения ВРП, измеряемая отношением стоимости отгруженных товаров собственного производства, выполненных работ и услуг собственными силами, к объему ВРП последовательно увеличивается от 10-25 % для депрессивных регионов до 90-150 % (в среднем – 120 %) в регионах-донорах. Исключение составляют лишь регионы, где величина ВРП и доходность экономики определяются не столько производственными факторами, сколько исполнением функций всероссийских или региональных деловых и финансовых центров (Москва и Санкт-Петербург, Тюменская область).

В Дальневосточном федеральном округе (ДФО) величина товарного обеспечения ВРП в 2005 г. в среднем составляла 59 %, а по регионам изменялась от 24 % (Еврейская автономная область) до 82 % (Республика Саха (Якутия).

Реализация ФЦП и соответствующих инвестиционных проектов должна привести не только к росту ВРП, но и к повышению уровня его товарного обеспечения. Однако, судя по намеченным в ФЦП показателям, величина данного отношения снижается: с 59 % в 2005 г. до 52 % в 2007 г. и до 45 % в 2013 г. Близкие к такой величине показатели свойственны высокодотационным субъектам Российской Федерации, в которых в структуре доходной части ВРП резко преобладает бюджетная сфера. Следовательно, в этих показателях либо завышена величина ожидаемого ВРП, либо занижен объем выпуска продукции и услуг. Скорее всего, имеет место и то, и другое.

Основной целью ФЦП является снятие инфраструктурных ограничений в развитии добывающей и перерабатывающей промышленности, базирующейся на местном сырье: нефтяной, газовой, нефтеперерабатывающей, газохимической, золотодобывающей, черной и цветной металлургии, угольной, промышленности строительных материалов и ряда других отраслей.

Шестилетний временной диапазон, охватываемый ФЦП, далеко не достаточен для оценки эффективности инициированных ею центров и точек экономического роста, поскольку основные результаты будут получены в более позднее время. К тому же и перечень инвестиционных проектов будет значительно расширен.

Вместе с тем уже на начальном этапе важно оценить оптимальные возможности добывающих (сырьевых) и связанных с ними перерабатывающих отраслей в решении главной проблемы регионов Дальнего Востока и Забайкалья – преодоление порога дотационности и как следствие значительное повышение уровня жизни населения, переход от негативных к положительным демографическим тенденциям, укрепление геополитической роли этого макрорегиона для России.

Ранее выполненными исследованиями автором было показано, что решающая роль в финансово самодостаточных регионах России, имеющих индустриально-сырьевую направленность экономики, принадлежит промышленности, на долю которой приходится 40-60 % производимого ВРП, а в структуре промышленной продукции – более 50 % (среднее – 62,3 %) на долю топливных и металлургических отраслей.*

* Орлов В.П. Проблемы недропользования 2000-2006. – М.: Геоинформмарк, 2007. – 464 с.

Для ДФО характерна широкая дисперсия данных показателей. Однако доля промышленности в ВРП (33 %) здесь хотя и близка к среднему по России (35 %), но значительно ниже, чем в группе 15 индустриально-сырьевых регионов-доноров, в которых доля промышленности составляет 53 %. При этом по удельному весу добычи полезных ископаемых в общем объеме продукции, производимой промышленностью, ДФО сопоставим с индустриально-сырьевыми регионами-донорами – соответственно 47,0 и 43,5 %.

Существенные же различия свойственны отраслевой структуре промышленной продукции. В ДФО значительно повышена доля электроэнергетики и рыбной промышленности и занижена доля топливной промышленности, а также машиностроения и металлообработки. Отрасли промышленности, в основном определяющие рост ВРП и индекс налогового потенциала (топливная и металлургическая), в совокупности производят 42 % промышленной продукции, что соответствует среднему по России (40,6 %), но значительно меньше, чем в индустриально-сырьевых регионах-донорах (62,3 %).

Среди дальневосточных регионов наиболее перспективная с точки зрения роста ВРП отраслевая структура промышленности создана в Республике Саха (Якутия): доля промышленности в ВРП – 46 %, доля продукции топливной и металлургической промышленности – 74,8 %; в Магаданской области – соответственно 45 и 66,3 %; в Сахалинской – 30 и 51,2 %.

Слабой стороной экономики большинства дальневосточных субъектов Федерации является практически монопродуктовость промышленного производства, высокая энергоемкость выпускаемой продукции и оказываемых услуг. В частности, в Республике Саха (Якутия) и Магаданской области явно доминирует цветная металлургия (добыча драгоценных металлов и алмазов), Камчатском крае – рыбная промышленность, Чукотском АО – электроэнергетика, Сахалинской области – топливная промышленность (добыча нефти, газа, угля), Амурской области – электроэнергетика и добыча драгоценных металлов, Приморском крае – электроэнергетика и рыбная промышленность. Наиболее разносторонне развита промышленность лишь в Хабаровском крае (электроэнергетика, металлургия, машиностроение и металлообработка).

Таким образом, с точки зрения вывода ДФО или большинства его регионов из дотационного состояния необходимо значительно (не менее чем в 2 раза) увеличить долю промышленности в производстве ВРП, прежде всего за счет развития отраслей топливной промышленности (добыча нефти, газа, угля, нефтепереработка), поддержания на достигнутом долевом уровне удельного веса металлургии путем увеличения добычи драгоценных, цветных, черных металлов и создания производственных мощностей по их металлургической переработке.

Определенные резервы имеются и в рыбной отрасли в основном за счет наращивания объемов и глубины переработки водных морских биологических ресурсов (ВБР) и развития аквакультуры, увеличения объемов добычи пока недостаточно востребованных малоценных видов ВБР, а также освоения ресурсов Мирового океана. Однако, учитывая многолетние естественные тенденции сокращения объемов допустимых уловов традиционных промысловых видов рыб и крабов, задача будет состоять (так же как и в металлургии) в сохранении доли продукции рыбной отрасли в увеличивающемся объеме выпуска промышленной продукции. Но следует учитывать, что экономическая и бюджетная эффективность рыбной отрасли ниже, чем в отраслях топливной и металлургической промышленности. Поэтому основные эффекты в развитии рыбопромышленного комплекса будут получены в сфере занятости экономически активного населения в сфере услуг "рыбных" приморских регионов (Камчатки, Сахалина, Приморского края).

Как уже было показано выше на примере трех северных нефтегазодобывающих регионов, существенной проблемой является максимальная локализация в пределах конкретных субъектов Федерации и макрорегиона в целом прямых и косвенных экономических эффектов. Исследованиями отечественных ученых установлено, что суммарный (совокупный) экономический эффект для нефтегазовых проектов примерно в 2 раза превышает величину прямого экономического эффекта за счет выполнения подрядными и субподрядными организациями заказов на строительные работы, транспорт, изготовление оборудования, техники, поставку материалов, оказание широкого спектра услуг и т.д. Инвестиции в горно-добывающие производства и увеличение выпуска продукции сопровождаются развитием сферы жизнеобеспечения и смежных отраслей. При этом если мультипликатор экономического эффекта изменяется от 1,5 до 3,0 единицы, то мультипликатор занятости для различных типов и масштабов инвестиционных проектов обычно превышает 3-7 единиц, а для уникальных нефтегазовых проектов – 7-15. Например, распределение совокупного (т.е. прямой плюс косвенный) эффекта от реализации таких проектов на условиях соглашений о разделе продукции (СРП) между федеральным бюджетом, бюджетами добывающего региона и бюджетами других регионов, участвующих в реализации проектов, осуществляется на суше в пропорции от 20:30:50 до 30:30:40, на шельфе – от 40:20:40 до 50:20:30.*

* Конопляник А.А. Реформы в нефтяной отрасли России (налоги, СРП, концессии) и их последствия для инвесторов. – М., 2002. – 224 с.

Инвестиционные проекты на условиях СРП отличаются от инвестиционных проектов, реализуемых в общепринятом налоговом режиме, условием обязательности размещения не менее 70 % объема заказов на оборудование и услуги в России, а также распределением прибыльной продукции между государством и инвестором. Поэтому приведенные выше пропорции распространяются только на российскую часть экономических эффектов, но в целом они справедливы для основного инвестиционного этапа, хотя доля доходов федерального бюджета на эксплуатационном этапе жизни проектов, очевидно, будет выше. Для твердых полезных ископаемых инвестиционный этап примерно соответствует пропорциям нефтегазовых проектов, но на эксплуатационном этапе доля добывающих регионов повышается, а мультипликатор совокупного (суммарного) экономического эффекта снижается.

Например, в Республике Саха (Якутия), где почти 80 % промышленной продукции приходится на добычу полезных ископаемых (в основном алмазов, золота и угля), а данный сектор промышленности является системообразующим и определяет структуру экономики и все макроэкономические показатели региона, величина ВРП, сформированного за счет прямого и косвенного экономических эффектов и остающегося в регионе, в 1,3 раза превышает объем стоимости выпускаемой продукции и услуг, что близко к среднему по России. Производство ВРП на душу населения в Республике Саха (Якутия) в 2005 г. достигло 193 тыс. р., а промышленной продукции и услуг 148 тыс. р., тогда как в среднем по России эти показатели составляли 127 и 96 тыс. р. соответственно. Однако уровень обеспеченности бюджета республики собственными налоговыми доходами не превышал 52 % среднего по России, а для достижения среднероссийского уровня производство ВРП на душу населения должно быть как минимум удвоено.

В обобщенном виде подобная ситуация складывается и для других регионов Дальнего Востока с той лишь разницей, что в одних регионах производительность должна быть увеличена в 1,5-1,6 раза (Сахалинская область и Хабаровский край), в других – не менее чем в 2,5-3,0 раза (Камчатский край, Еврейская автономная область).

Величина уровня бюджетной обеспеченности обратно пропорциональна величине индекса бюджетных расходов (ИБР). В свою очередь ИБР тесно связан с состоянием транспортной, энергетической и социальной составляющих инфраструктуры. Опережающее и сопутствующее основным инвестиционным проектам развитие инфраструктуры будет способствовать снижению ИБР, а следовательно, достижению уровня финансовой самодостаточности и при меньших объемных показателях по росту ВРП, чем это указанно выше. Второй и по нашему мнению неизбежной мерой преодоления порога дотационности восточными и северными регионами является уже отмечавшийся выше дифференцированный подход к налогообложению и межбюджетным отношениям.

В 2006 г. объем отгруженных товаров, продукции и услуг, произведенных собственными силами, в ДФО составил 490,1 млрд р., в том числе 230,8 млрд р. (47,1 %) при добыче полезных ископаемых. Если за основу экономического роста принять удвоение добычи полезных ископаемых и соответствующий нынешней структуре экономики пропорциональный рост обрабатывающих производств и энергетических мощностей, то задача удвоения объемов выпуска продукции и производства ВРП вполне достижима и обеспечена необходимой сырьевой базой. При этом основную роль должны сыграть нефтяные и газовые проекты на территории Республика Саха (Якутия) и сахалинском шельфе, а в более отдаленной перспективе и на магаданско-камчатском шельфе.

На следующих позициях по значимости стоят черная металлургия, добыча драгоценных металлов и алмазов, угольная промышленность, горно-химические производства. Несмотря на высокую капиталоемкость сырьевых проектов, значительно более сложной и на порядок более затратной задачей будет подтягивание до оптимального уровня обрабатывающих производств и обеспечивающей инфраструктуры. Именно эта часть представляется наиболее проблемной и наиболее важной в стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока. Принятая Правительством Федеральная целевая программа "Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Забайкалья на период до 2013 года" – первый пробный шаг в нужном направлении.

©  В.П. Орлов, Журнал "Минеральные ресурсы России. Экономика и управление" - 2008-01 .
 

 

 

SCROLL TO TOP
viagra bitcoin buy

������ ����������� �������@Mail.ru