16.11.2018
Памяти архимандрита Иннокентия (Просвирнина)
E-mail

С.О. Шмидт, (Академик РАО)

 
 
Сигурд Оттович Шмидт, Академик РАО, российский историк и краевед

Сигурд Оттович Шмидт,
Академик РАО, российский историк и краевед

 

12 июля 1994 г. скоропостижно скончал­ся архимандрит Иннокентий (в миру Анато­лий Иванович Просвирнин). Кончина этого вид­ного церковного деятеля — тяжелая утрата и для наших гуманитарных наук, отечествен­ной культуры. Хотя сам отец Иннокентий более всего ощущал себя священнослужителем и был одним из самых почитаемых в Москве ду­ховных пастырей, его в нашей стране и за рубе­жом признавали как выдающегося знатока, исследователя и публикатора памятников пись­менности, историка культуры и историографа отечественной археографии. Архимандрит Инно­кентий казался воплощением живой творческой связи современных гуманитарных наук с маги­стральными двухвековыми традициями изучения памятников истории и культуры нашего Оте­чества, восходящими к Евгению Болховитинову и его младшим современникам.

Отец Иннокентий родился 5 мая 1940 г. в Омске в трудовой семье, мальчиком начал служить в церкви алтарником.

В Сибири, не знавшей унижений крепост­ничества, особенно долго сохранялись корневые основы нашей культуры. Там сберегали — и не только в старообрядческой среде — древние рукописи и иконы, старопечатные книги, фоль­клорные обычаи, необходимые и для строения новой жизни. Академик М. Н. Тихомиров был убежден в этом в начале 1960-х годов, когда предложил программу организации археографи­ческого обследования Зауралья и передал в дар Сибирскому отделению Академии наук свою бесценную коллекцию рукописей, старопечат­ных книг и икон — «Тихомировское собра­ние». Деятельность ученых последующих деся­тилетий — тому подтверждение. Произошло то, что   характеризуют   ныне   как   «археографическое открытие Сибири» и чему посвящена уже большая литература.

Анатолий Иванович с особой теплотой, воз­вращаясь мыслью к Сибири, говорил о людях, преданиях, природе родного края и при получе­нии монашеского сана в 1977 г. принял имя Иннокентия в память знаменитого апостола Америки и Сибири, сибиряка родом, умерше­го в 1879 г.

Жизненный путь архимандрита Иннокен­тия — ученого и общественного деятеля — отличают редкостная духовная целеустремлен­ность, просветительская направленность. Глубо­ко верующий человек, молитвенник, посто­янный читатель священных книг, он, однако, не уклонялся от обычных условий жизни  гражданина советского государства, не навязы­вал свои воззрения окружающим и не проти­вопоставлял им себя: учился в школе-десяти­летке, служил в армии и не сразу по окон­чании Московской духовной семинарии принял монашеский сан. Вероятно, все это помогало ему обрести опыт разностороннего знания жизни и овладения современной духовной и материальной культурой, а затем и новейшей технологией, используемой в науке,— он был первоклассным фотографом, одним из первых среди отечественных историков освоил практи­ку научной работы с помощью микрофиш и стал их убежденным пропагандистом. Он обладал счастливым даром находить Учителей и учиться у них — воспринимал так не только тех, с кем непосредственно общался, беседовал или чей жизненный подвиг созер­цал воочию, но и тогда, когда мог познако­миться лишь с их нравственным и научным наследием.

С 1963 г. жизнь А. И. Просвирника почти три десятилетия была связана с издательским отделом Московского 'Патриархата, с 1978 г.— он заместитель главного редактора «Журнала Московской Патриархии»; его усилия во многом обеспечили выход в свет таких изданий, как многотомная «Настольная книга священнослу­жителя»,   двенадцать   книг   Служебных   миней.

По окончании в 1968 г. Московской духов­ной академии он преподавал в семинарии, а затем и в самой академии. Свою диссер­тацию посвятил старчеству Оптиной пустыни; в лекционном курсе по истории Русской пра­вославной церкви охватывал путь ее развития вплоть до новейшего времени. Эти занятия нашли отражение в исследованиях и просве­тительски-популярных статьях (археографиче­ского, источниковедческого, историографиче­ского, библиографического жанров) о подвиж­никах православия, его историках. Особенно много работ ученого опубликовано в «Журна­ле Московской Патриархии».

В последние годы, уйдя (по существу, вынужденно) на покой, отец Иннокентий нашел приют в Новоспасском монастыре в Москве, где наместник архимандрит Алексий (Фро­лов) предоставил ему возможность жить в келье глубоко им почитаемого выдающегося архео­графа епископа Порфирия Успенского. Отец Иннокентий и скончался в монастыре. Там с ним прощались патриарх Всея Руси Алек­сий    II,   многие   священнослужители,   ученые, провожавшие светлой души человека. Большой деревянный крест на могиле почившего — перед входом в храм.

А. И. Просвирнин рано зарекомендовал се­бя знатоком материалов наших рукописных хранилищ. Причем внимание его привлекли не только рукописи старинных памятников письменности, но и неопубликованное науч­ное наследие археографов и историков пра­вославия. И уже по одному тому он оказался вовлеченным в направляемую Археографиче­ской комиссией Академии наук работу по подготовке сводных каталогов славяно-рус­ских рукописных книг и личных фондов отече­ственных историков.

Отец Иннокентий понимал как велико и нрав­ственное, и научное значение совместных ра­бот ученых духовного сана и других иссле­дователей «традиционной культуры». Этим тер­мином тогда обозначали изучение памятников религиозного содержания и происхождения (особенно нового времени). Но ему чужда была навязчивость. Отличавшийся всегда большим тактом, Анатолий Иванович даже во внешних проявлениях своего поведения считался с воз­зрением, воспитанием, привычками других (дол­гое время на заседания Археографической комиссии он приходил в цивильном темном костюме), думал о том, чтобы не поставить в ' неудобное положение перед бдительным начальством тех, кто шел на сближение с ним, чувствовал высоту его помыслов. Ведь партийные установки даже в середине 1980-х годов определяли во многом лица, прибли­женные к власти значительно раньше и приучен­ные к тому, что «одним из постулатов пар­тийно-государственной догматики является ате­изм. Даже в последние годы жизни Стали­на, когда публично и организованно высту­пали преимущественно против космополитиз­ма (т. е. действовали в духе откровенного антисемитизма), опасным для жизни оказыва­лось и соблюдение религиозной обрядности православия (на истфаке МГУ довели из-за этого до самоубийства в 1949 г. члена пар­тии Ирину Львовну Перельман, талантливую ученицу академика Б. Д. Грекова, мою одно­курсницу).

Человек высокой нравственной культуры, Анатолий Иванович с уважением относился и к тем, кто не придерживался религиозных взгля­дов, ценил в людях добросовестность, про­фессионализм, внимание к другим.

Архимандрит Иннокентий, пожалуй, первым из наших священнослужителей стал деятельно участвовать в научных начинаниях (конферен­циях, изданиях) Академии наук и государствен­ных хранилищ — архивов, библиотек, музеев. Много содействовал он и тому, чтобы участие сотрудников таких учреждений стало заметным в научных работах, возглавляемых Московским Патриархатом, и чтобы об этой стороне деятель­ности священнослужителей был более осведом­лен широкий читатель.

В рассчитанной на такого читателя богато иллюстрированной подарочного типа книге-альбоме «Троице-Сергиева Лавра» (М., 1985) не только «страницы истории» с запоминаю­щимися  подробностями  и  умело  подобранными   текстами   о   первом   столетии   существова­ния    обители,   основанной   Сергием   Радонеж­ским,-   об   его   «умении   видеть   талант»   своих учеников и развить его, о присущем им всем «высоком уровне культурной, духовной зрело-сти, но и впервые после долгих лет молчания вводимые   в   обиход   сведения   о   дальнейшей истории монастыря, его роли в развитии науки и   культуры в  XVIII—XX  вв.  В  книге  подроб­ные   очерки   «Литургическая   жизнь»,   «Обще­ственное служение в Лавре послевоенных лет», с   особо  выделенными   данными   об   академии и  семинарии, церковно-археологическом каби­нете. Велико самостоятельное значение и биб­лиографического приложения. В статье «Тысяче­летие русской книжности» в популярном исто-рико-биографическом    альманахе    «Прометей» (1990.   Т.   16),   опирающейся   на   археографиче­ский опыт отечественной науки, умело нарисова­на   картина  истории  и самой  книжности,  и  ее изучения,   особенно  в   последние   десятилетия. Отец Иннокентий был неутомим в стремле­нии    сделать    достоянием   многих    сокровища и   нашей  старинной  письменности,  и докумен­ты по истории церкви нового времени, и мате­риалы научных трудов предшественников в этих областях  знания.   Не все его  инициативы  оказались осуществленными или достигли опреде­ленной степени  завершенности;   не всегда  на­ходились помощники, нередко при реализации таких намерений не упоминались его заслуги, а    то   и    имя    зачинателя.    Можно    полагать, что   это   причиняло   ему   душевную   боль.   Но ученый   был   далек   от   суетного   славолюбия и   так богат  новыми  идеями,  что не цеплялся за   мысль  о  своем   приоритете.   И  сумел   осу­ществить все-таки удивительно много.

Последовательно выявлялось неизданное ру­кописное наследие историков церкви и иссле­дователей религиозной литературы, причем об­ращалось особое внимание на их научно-мето­дические заветы, составлялись библиографиче­ские перечни трудов. Подготовлены статьи о Евгении Болховитинове, Леониде Кавелине, Пор-фирии Успенском, К. И. Невоструеве и дру­гих — усилиями отца Иннокентия возвращены имена, выключавшиеся более 50 лет из историо­графии отечественной науки. По его почину сделаны микрофильмы всех листов Лицевого летописного свода 'времени Ивана Грозного (разные тома которого находятся в разных хранилищах) и предоставлены в распоряже­ние крупнейших хранилищ Москвы, С.-Петер­бурга, Новосибирска. Как это важно для срав­нительного изучения миниатюр разных рукопис­ных книг и системы редактирования текста! Один из таких «ларцев» с микрофильмами меня просили поднести в дар от издатель­ского отдела Патриархата академику Дмит­рию Сергеевичу Лихачеву в день празднова­ния его 80-летия. Сейчас он в Пушкинском доме.

Архимандрит Иннокентий — автор «Биб­лейского проекта». Под его руководством готовили десятитомное научное издание (иллю­стрированное) Русской библии. Это факси­мильное воспроизведение Геннадиевской библии конца XV в., сопровожденное синодальным русским переводом и иллюстрациями (прежде всего миниатюрами лицевых рукописей). Успе­ли издать два тома — «Новый завет». К со­ставлению научного сопровождения (в послед­нем томе) — статей, комментариев — привлек­ли многих специалистов.

Отец Иннокентий составил библиографию «Афон и Русская Церковь», изучал историю Афонского подворья в России, ознакомился с памятниками Афона на месте, и, наконец, стал инициатором организации поездки туда руководимой им группы ученых осенью 1983 г. Так была восстановлена отечественная традиция изучения на месте памятников Афона. Это был первый опыт организации совместной научной экспедиции сотрудников церковных и светских учреждений. Мне, как председа­телю Археографической комиссии, предложили вести переговоры с греческой стороной. Мно­го внимания уделял этому и академик-секре­тарь Отделения истории АН С.Л. Тихвин­ский. Во время неоднократных встреч с иерар­хами, руководителями научных и иных учреж­дений России и Греции можно было убе­диться, с каким уважением относились к отцу Иннокентию и как исследователю, и как органи­затору науки, и, пожалуй, как к дипломату. В результате продуманно подготовленной экс­педиции, с предварительным копированием ра­нее составленных описаний памятников культу­ры, представление о них и расширилось, и уточнилось. Уже в декабре участники экспе­диции докладывали о ее результатах на засе­дании Археографической комиссии [1]. В феврале 1984 г. микрофильмы, фото- и ксерокопии рукописей Пантелеймонова монастыря с анали­тическими пометами передали в Библиотеку Академии наук для дальнейшей научной обра­ботки и изучения более широким кругом уче­ных. А в марте 1985 г. архимандрит Инно­кентий выступил с докладом об этом на Между­народной конференции по изучению памятни­ков средневековой книжности в Ленинграде, организованной с участием Комиссии рукопи­сей СИБАЛ [2].

[1] Археографический ежегодник за   1983 год. М., 1985. С. 333-336.

[2] Шмидт   С.   О.   Международная   конференция по изучению средневековой книжности // Вестник   Академии наук   СССР. 1985.      12.С. 66.

 

Естественным казалось предложить кандида­туру А. И. Просвирнина в состав Архео­графической комиссии при очередном пере­утверждении состава ее членов. Списки членов научно-проблемных советов Академии наук в области общественных наук утверждались тогда в ЦК КПСС, и лиц, получивших ученую сте­пень за труды в области богословия, не принято было включать в их состав. И только благодаря благожелательному доверию к де­ятельности Археографической комиссии нашего куратора Д. В. Кузнецова случилось так, что священнослужитель стал членом одного из академических научно-проблемных советов.

Ученый — инициатор работы и по выявле­нию и переводу на микрофиши рукописей с творениями и жизнеописаниями всех под­вижников Русской православной церкви. А в статье «Русская патристика (постановка вопро­са)» в сборнике в честь Н. Н. Покровского [3] он обосновывает мысль, что к патристике сле­довало бы относить и творения русских «отцов», которые «прежде всего добрые лю­ди нашей земли». Он определяет, указывая на наследие   археографов   Н.   К.   Никольского   и С. И. Смирнова, источники составления самостоятельного Месяцеслова русских святых (око­ло 1000 имен), с которыми связаны те или иные оригинальные или переводные русские источ­ники. Амплитуда его непосредственной науч­но-публикаторской деятельности очень вели­ка — от издания древнейших рукописных книг священного содержания до «Деяний По­местного собора Российской православной церк­ви 1917—1918 гг.».

[3] Общественное сознание, книжность, литера­тура   периода  феодализма.   Новосибирск.   1990.С. 183-189.

 

Отец Иннокентий много способствовал ук­реплению взаимосвязей с зарубежными уче­ными, изучающими памятники славянской пись­менности, исследователями культуры Балкан­ского полуострова и Ближнего Востока. Уста­новил контакты с православными людьми Се­верной Америки и с теми, кого интересуют история русских поселений там и поддержа­ние памяти об Иннокентии (Вениаминове). Ученый выступал с докладами на съездах и конференциях славистов, византинистов, участво­вал в международных совещаниях по вопросам библеистики, описания рукописей.

Под его руководством подготовлено (пре­имущественно на основании уже имеющихся справочников) первое издание информацион­ного типа, обобщающее сведения о храня­щихся в архивах материалах по истории Рус­ской православной церкви. О подготовке и издании аннотированного справочника-указате­ля «История Русской Православной Церкви в документах региональных архивов России» (М., 1993) наш журнал, придавая этому большое значение, сообщал в 1994 г. уже дважды [4]. Запланировано — тоже в основном силами сотрудников ВНИИДАД — издание аналогич­ных справочников по материалам федераль­ных архивов, музеев, библиотек. Осуществление этого замысла станет и добрым напоминани­ем о заслугах неутомимого археографа.

[4] Романова С. Н. О работе над справоч­ником «История Русской Православной Церкви в документах» // Отечественные архивы. 1994. №1. С.93-96; Старостин Е. В. Исто­рия Русской Православной Церкви в докумен­тах региональных архивов России [Рец.] // Там же. № 5. С.126—127.

 

Особое внимание отец Иннокентий уделял развитию краеведения, причем отнюдь не огра­ничивался той его областью, которую столе­тие назад определяли как церковную архео­логию. Активно проявил себя в сферах и науч­ной, и просветительской, и по охране памят­ников истории и культуры. Мне довелось быть свидетелем вызывавших живой интерес докладов ученого на конференциях по историче­скому краеведению (в Пензе), по уникальным территориям (в Симферополе) и убеждаться в том, какое сильное и благотворное впе­чатление оставляли его, ставшие регулярны­ми, лекции преподавателям истории в средней школе, съезжавшимся в Москву для повыше­ния квалификации. Эти выступления содержа­ли и самоценный нравственный заряд воспи­тания историей и сообщали важную источ­никоведческую и библиографическую информа­цию, знакомя попутно с приемами ее полу­чения. В неменьшей мере то же проявля­лось и в его докладах в аудиториях работни­ков архивов, музеев. Всем запомнилось вдох­новенное слово на конференции «Личные фонды и коллекции — источник сохранения национальной памяти России» (12 апреля 1994 г.). А сколько глубокой признательно­сти за многолетнее содействие его работе ощущалось в выступлении на научных чтениях к 100-летию со дня рождения выдающегося нашего археографа АА. В. Щепкиной в Музее-доме Романовых (20 марта 1994 г.).   

В отце Иннокентие было то, что можно было бы назвать рублевским началом. Писа­ние икон, как и «литературный труд, был особой формой молитвы». Эти проникновенные слова Д. С. Лихачева отец Иннокентий не раз приводит в своих печатных работах. Думает­ся, что и для него самого археографиче­ская работа была тоже особой формой мо­литвы. Служение просвещению, науке для че­ловека его склада было неотделимо от Слу­жения Богу,

Известно, что великое видится на расстоя­нии. И можно полагать, что в грядущие вре­мена станут еще заметнее роль отца Иннокен­тия в становлении плодотворного научного сотрудничества священнослужителей и ученых, работающих в государственных учреждениях, и значение его новаторских достижений в об­ласти археографии; и имя архимандрита Ин­нокентия (Просвирнина) закрепится в ряду славных имен подвижников отечественного про­свещения.

 

© С.О. Шмидт, «Отечественные архивы», 1994, 6, с.117-120.

 
 
������ ����������� Rambler's Top100 �������@Mail.ru


calorie dairy app